Грех золотого тельца

«И увидел народ, что медлит Моше спуститься с горы ...» (Шмот, 32:1).

«Подобало отцам нашим принять Тору и сказать: "Все, что говорил Г-сподь -- сделаем мы и послушаем". Но разве подобало им сказать: "Вот бог твой, Израиль!"» («Мидраш Раба», 41:1).

Сопоставление фразы «сделаем и услышим» с фразой «вот бог твой, Израиль», как сопоставляет их мидраш, непонятно. Говорит автор книги «Бейт а-Леви», что речь ведь идет не о двух сходных случаях, а о сравнении совершенного добра с совершенным злом.

Кроме того, говорится в мидраше (глава Хукат) о заповеди красной коровы: «Притча о сыне рабыни, который напачкал в царском дворце. Сказал царь: "Пусть мать его придет и уберет за сыном". Так сказал Всевышний: "Пусть красная корова искупит грех золотого тельца"». Ведь известно, что заповедь красной коровы -- закон, не имеющий объяснения. Если так, то почему же мидраш приводит обоснование этой заповеди?

Но более всего вызывает удивление собственно грех золотого тельца. Как вышло, что «поколение, знавшее Б-га», поколение, вышедшее из Египта, совершило такой великий грех?

Известно, что каждая заповедь несет в себе намеки на сокровенные тайны Торы. Благодаря исполнению заповеди происходят изменения во всех высших мирах. Так же и заповедь построения Святилища (Мишкана), благодаря которой спустилась Шехина, и открылась слава Творца, в каждой своей частности заключает тайный смысл. И только по завершении всех деталей Святилище становится пригодным к пребыванию в нем Шехины.

Если так, то, казалось бы, тот, кто постиг тайны мироздания и строения Небесной Колесницы, может и сам понять, как построить Святилище для Г-спода. Так подумали тогда и сыны Израиля. Когда они увидели, что Моше -- человек, стоявший между ними и Б-гом -- не вернулся, решили создать сами особое место, предназначенное для обитания Шехины. И, не полагаясь на собственную мудрость, они обратились к Аарону, «самому мудрому среди всех, постигшему глубину Торы в тайнах ее более других», со словами «Встань, сделай нам ...» Намерение их, как мы сказали, было в том, чтобы создать место присутствия Шехины. Если так, то выходит, что намерения евреев при создании тельца были хорошими.

Однако они допустили ошибку. Несомненно, действия человека в нижнем мире благотворно влияют на происходящее во всех мирах. Но это лишь в случае, когда эти действия заповеданы Торой. Это же верно и в отношении Мишкана. Только когда Всевышний повелел построить его, и это было исполнено во всех деталях, только тогда это возымело действие в высших мирах. Только выполнив заповедь Б-га, евреи удостоились того, что Мишкан стал местом пребывания Шехины. Действия, соответствующие воле Творца, приносят благо во все миры. Без этого они не более, чем человеческие ухищрения, которые не могут принести никакой пользы. Наоборот, они ведут к греху. В этом и состоял грех золотого тельца. Теперь становятся понятны и слова, которые сказал Моше, прося о милосердии для народа «смотри, ведь народ Твой племя это». Даже грех их не происходит из желания оставить, не дай Б-г, служение Твое. Напротив, ими двигало лишь стремление быть ближе к Тебе.

В главе Пекудей Тора перечисляет детали всего, что было сделано при строительстве Мишкана, говоря о каждой «как повелел Г-сподь Моше». Причина этого в том, что строительство Мишкана искупает грех золотого тельца. «Согрешили они кольцами, как сказано "выньте золотые кольца", и искупили кольцами вину свою -- "принесли браслеты и кольца ..."» Основа греха была в желании следовать собственному разумению и совершить то, что не заповедано Творцом. Поэтому о строительстве Мишкана, призванном искупить грех, сказано о каждой детали «как повелел Г-сподь». Несмотря на то, что Бецалель, знал сочетания букв, которыми созданы небо и земля, и постиг тайный смысл своего труда, всё намерение его и его товарищей было в том, чтобы сделать «как повелел Г-сподь Моше». Они исполняли свою работу, следуя только воле Всевышнего, а не собственному разумению. В этом и состояло искупление греха золотого тельца.

Теперь можно понять и сопоставление слов «сделаем и услышим» с грехом золотого тельца. Казалось бы, сказанное евреям «сделаем» включает в себя и «услышим». Ведь невозможно исполнить, не услышав прежде. Для чего же сказано «и услышим»? Здесь слово «услышим» не означает «услышим ушами». Как в стихе «Слушай, Израиль», оно указывает на понимание, глубокое восприятие, «слушание» сердцем. Выходит, что вначале евреи сказали «сделаем», обязавшись исполнять все так, как будет велено. А затем «и услышим», обязавшись обратить сердце к пониманию глубины заповедей и их тайного смысла. В этом и состояла заслуга евреев, сказавших «сделаем» прежде, чем «и услышим». Они обязались, прежде всего, исполнить заповеди, подобно тому, кто не имеет никакого представления об их смысле и лишь выполняют волю господина. И затем добавили, что обязуются также учиться, чтобы понимать, не ставя исполнение в зависимость от понимания. Об этом говорит и мидраш. «Подобно отцам нашим сказать "сделаем и услышим"» -- обязательство исполнять заповеди во всех деталях, подобно человеку, который исполняет, ничего не понимая, -- обязательство весьма достойное. Затем, однако, народ последовал за своим разумом и выдумал нечто новое, что не велел Б-г, нарушив при этом запрет Торы. В этом связь, которую усматривает мидраш между двумя высказываниями.

Так же можно понять и сказанное нашими мудрецами «пусть красная корова искупит грех золотого тельца». Мудрецы не имели в виду, что в этом состоит смысл заповеди о красной корове. Эта заповедь -- действительно закон Торы. Но именно потому, что это закон, смысл которого совершенно непостижим, она может послужить искуплением греха золотого тельца. Исполняя заповедь вне зависимости от понимания ее причин, можно исправить грех, совершенный в результате следования за собственным разумением.

Грех золотого тельца -- символ для всех поколений

«И встали наутро, и вознесли всесожжения, и принесли жертвы, и сел народ есть и пить...» (Шмот, 32:6).

Рав Яаков Галинский говорит, что, совершив грех золотого тельца, евреи в первый раз сошли с пути, определенного Торой. В первый раз значительная часть народа последовала за чуждыми Торе идеалами.

На примере этого греха можно проследить изменения в отношении к своему идолу, характерное для всех изобретателей новых идеологий во всех поколениях.

О начале поклонения тельцу сказано: «И встали наутро, и вознесли всесожжения...» Новая идея всегда окружена ореолом святости. Все усилия и все стремления ее приверженцев направлены только к основной цели. Личная выгода не принимается в расчет. Подобно тому, как в жертве всесожжения нет части для приносящего ее -- она целиком сгорает на жертвеннике.

По прошествии некоторого времени идея слегка меркнет, и ее приверженцы начинают трезветь от пьянившего их восторга. Наступает период «и принесли жертвы» -- жертвы, часть мяса которых сжигается на жертвеннике, другая же часть остается хозяевам. Еще существует почтительное отношение к идее, ей еще приносят жертвы, но только при условии собственной выгоды, без нее и само начинание кажется сомнительным.

Третий этап -- полное отрезвление или, вернее, полное разочарование в идеале, казавшееся столь прекрасным и возвышенным еще вчера. «И сел народ есть и пить...» -- давно позабыты всякие идеалы и жертвоприношения. Бывших идеалистов интересует лишь еда и питье. Дальше -- «и встали веселиться...»

Достаточно оглянуться вокруг, чтоб увидеть подтверждение сказанного...

Изучение Торы в страдании

«...и разбил их (скрижали) под горой» (Шмот, 39:12).

«И разбил их под горой» -- Моше взглянул на скрижали и увидел, что с них исчезли надписи, и выпустил их из рук. В тот час было решено об Израиле, чтобы учили Тору в страданиях и в порабощении, в скитаниях и в беспокойстве, в бедности и в нехватке пищи.

Рав Яаков-Исраэль Каневский (Стайплер) говорил о том, почему именно после того, как были разбиты первые скрижали, евреям суждено учить Тору в бедности и гонениях.

В законах об изучении Торы пишет Рамбам: «Не утвердятся слова Торы в том, кто пренебрежительно относится к ним, и не в тех, кто учится в изнеженности, вкушая еду и питье. Только в том, кто умерщвляет себя ради них, всегда причиняя страдание своему телу (лишая его удовольствий), не давая сна глазам своим. И сказали мудрецы: "Обещано всякому, кто тяжело трудится над Торой в доме учения, что не скоро забудет ее"». Во многих изречениях мудрецов мы находим, что успех в постижении Торы зависит от тяжести труда над ней и от страданий, которые человек перенес ради нее.

Причина этому, во-первых, в том, что все постигаемое человеком с легкостью так же легко и забывается. То, к постижению чего приложено много усилий, навсегда отпечатывается в памяти.

Во-вторых, никакое усилие не проходит зря. В ответ на собственные усилия человек удостаивается помощи с Небес в постижении того, что учит. Как сказано мудрецами: «По мере труда -- награда». Так, трудясь над Торой, несмотря на невзгоды, человек удостаивается сохранить Тору в памяти.

Однако все это -- только после того, как были разбиты скрижали и постижение Торы стало подвластно законам природы. Забвение Торы уподоблено нашими мудрецами разбитию скрижалей: «Не пренебрегайте мудрецом, забывшим Тору, ведь скрижали и обломки скрижалей находятся в Ковчеге». Сказано также (Эрувин, 54): «Если бы не были разбиты скрижали, не забывалась бы Тора Израилем». Выходит, что тогда не требовалось бы и учить Тору в тяжелом труде и страданиях.

И все же наш народ не в убытке. Ведь, как говорит мидраш: «За всякое страдание в изучении Торы Всевышний воздаст вдвойне».

Рав Аарон Соловейчик рассказывал о происхождении замечательной династии мудрецов, к которой принадлежал автор книги «Бейт а-Леви», рав Хаим из Бриска и его потомки.

Во времена рава Хаима из Воложина жил еврей по имени Моше Соловейчик. Реб Моше занимался торговлей древесиной, владел лесными угодьями и был известен своим богатством и щедростью, готовностью помочь каждому. И вдруг однажды он потерял все свое состояние.

Происшедшее было весьма удивительно, так что по поручению рава Хаима из Воложина был создан специальный суд мудрецов Торы, чтобы разобраться в делах реб Моше и найти причину его внезапного падения.

После тщательной проверки судьи пришли к выводу, что все дела велись безупречно. Единственное, в чем можно было упрекнуть хозяина, -- в том, что он не следовал совету мудрецов не расточать на благотворительность более пятой части доходов. Он жертвовал из своих денег всякому, кто просил и нуждался.

Сам же реб Моше, оставшись ни с чем, отправился учить Тору. Он учился старательно и охотно и вскоре проявил немалые способности. Через некоторое время он считался одним из лучших учеников. И своих сыновей стал брать с собой в бейт-мидраш, пока они не прославились, как великие знатоки Торы.

Спустя годы рав Хаим из Воложина рассказывал, что теперь он знает, почему разорился реб Моше. В награду за его щедрость и добрые дела на Небесах было решено дать ему потомков -- мудрецов Торы.

Однако такая династия вряд ли могла вырасти в доме богача. Поэтому и забрали у него богатство, чтобы он стал учить Тору и удостоился потомков -- выдающихся мудрецов Торы.

Покой истины и веры

«Шесть дней пусть делается работа...» (Шмот, 35:2).

Было бы более уместно сказать «шесть дней делай работу», ведь работа не «делается» сама по себе. И, кроме того, для чего Тора упоминает здесь шесть рабочих дней, ведь общий смысл этих стихов -- запрет работы в субботу?

Рав Шломо Ганцфрид говорит, что лишь тот, кто твердо верит, что его доход определен ему на Небесах и не зависит от количества усилий, сможет удостоиться настоящего субботнего покоя.

Тому же, кто полагает, что его доход зависит только от прикладываемых усилий, никогда не дадут покоя его мысли о заработке. Ему будет казаться, что обязанность соблюдать субботу мешает его работе. Даже соблюдая субботу, он никогда не ощутит настоящего покоя.

Поэтому и говорит Тора: «Шесть дней пусть делается работа». Человеку не стоит думать, что лишь своими силами он преуспевает в работе. Нужно знать, что весь наш успех -- благословение Творца. Это и есть работа, которая как будто делается сама, без участия человека.

Соблюдение субботы не только не приводит к убытку, но и само по себе является залогом успеха в шесть дней труда.

Хафец Хаим рассказывал, что, посетив однажды Чернигов, он услышал о еврее-фабриканте, у которого евреи работают в субботу. Хафец Хаим посетил его и попросил прекратить работать в субботу. Тот возразил: «Я зарабатываю каждый день четыре тысячи рублей. Вы хотите, чтобы я потерял такую сумму?» Хафец Хаим ответил: «Вы ошибаетесь в своем расчете, и, если не прекратите работать в субботу, потеряете все. Тора, предостерегая человека от нарушения Шабата, говорит: "Шесть дней пусть делается работа, а в седьмой день... суббота покоя". Если вы хотите, чтобы работа в шесть дней принесла успех, соблюдайте субботний день! Но если вы пренебрегаете святостью субботнего дня, то и в шесть рабочих дней вам нечего будет делать».

Богач ухмыльнулся: «Не думаете ли вы, что стих из Торы может остановить фабрику на двадцать четыре часа в неделю?!»

Вскоре после этой беседы произошла революция. Большевики конфисковали все имущество фабриканта и сам он лишь чудом спасся от смерти. Вспомнив о словах Хафец Хаима, он отправил ему письмо со словами: «Теперь я вижу, что Вы были правы. Стих из Торы в силах остановить фабрику».

Взять пожертвование

«Возьмите от вас приношение...» (Шмот, 35:5).

Гаон рав Хаим Соловейчик отправился однажды в Минск, чтобы собрать деньги для Воложинской ешивы. В Минске жили двое богатых евреев, помогавших ешиве. Оба они были знатоками Торы, Б-гобоязненными и щедрыми.

Рав Хаим отправился к одному из них и рассказал о цели своего визита. Хотя требуемая сумма была весьма значительной, хозяин пообещал заняться вопросом денег для ешивы, а раву Хаиму предложил остаться у него и учиться в его доме.

Спустя некоторое время богач сказал, что ему удалось собрать уже половину суммы. Обрадованный рав Хаим продолжил учиться в доме. Когда необходимая сумма была собрана, рав Хаим, не медля, направился в Воложин, чтоб расплатиться с долгами ешивы.

Вскоре после этого в Воложин прибыли оба этих минских богача, чтобы предстать перед судом Торы. Ответчиком был тот, кто собрал всю сумму для ешивы и содержал рава Хаима, пока тот находился в Минске.

Его товарищ обвинял его в том, что тот заплатил всю необходимую для нужд ешивы сумму из собственного кармана. Ведь издавна оба они были всегда компаньонами во всех благодеяниях. И истец требовал предоставить ему возможность внести половину суммы.

Рав Хаим задал ответчику вопрос: «Почему же вы продержали меня у себя дома целый месяц, а не дали сразу всю сумму?»

Ответил тот богач: «Разве легко вынуть из кармана такую большую сумму?! Я работал над собой, пока не превозмог любовь к деньгам, обитающую в сердце каждого человека, и решился отдать половину суммы. А уж потом продолжил войну и довел ее до конца, убедив себя внести и вторую половину».

Эти слова объясняют и сказанное в Торе «возьмите от вас». Каждому следует добиться от себя самого дать пожертвование со всей щедростью. В особенности -- в отношении пожертвования на Святилище, даваемого лишь «по благоволению сердца».

Страх перед Б-гом -- мудрость

«И всякий мудрый сердцем из вас придет и сделает ...» (Шмот, 35:10).

«И всякая женщина мудрая сердцем пряла ...» (Шмот, 35:25).

Спрашивает рав Йеуда Лейб Хасман, духовный наставник ешивы Хеврон: в чем смысл выражения «мудрость сердца», многократно повторяющегося в этих стихах? Ведь вместилищем мудрости служит мозг, а не сердце. Это предположение, однако, не совсем точно. Обычно принято называть мудрым всякого, обладающего разумом, даже если он не владеет своим сердцем. То есть тот, кто произносит мудрые речи, считается мудрым, даже если все его поведение и образ жизни не соответствуют его мудрости. «Что нам за дело до поступков этого человека. Нас интересует только его мудрость и глубина его понимания!» -- говорят люди.

Насколько же бессмыслен такой подход, не предполагающий различия между «носителем мудрости» и человеком, обладающим знанием и пониманием, истинным мудрецом!

Это же верно и в нашем вопросе. Тот, чьи поступки и обычаи противоречат мудрости, подобен ослу, везущему повозку с мудрыми книгами. Добавляет ли мудрости эта повозка? Исходя из этого, мы можем прийти к определению, что мудрым называется тот, кто пользуется своей мудростью ради блага. Как сказано (Мишлей, 14): «Мудрый устрашится и избежит зла». Вместилище же страха -- сердце, следующее за разумом. Поэтому и связывает Тора мудрость с сердцем.

«Вот [[הן]] страх перед Г-сподом -- мудрость» (Иов, 28). Говорит Талмуд (Шаббат, 31): «[הן]» означает «один». Выходит, что страх пред Б-гом -- и только он -- мудрость (из предисловия к «Месилат Йешарим»). И подобно тому, как мудрость коренится в страхе перед Б-гом, так и страх перед Б-гом происходит из мудрости. Эти качества едины. И поскольку обителью страха является сердце, то не головой и разумом определяется мудрость, а сердцем. Поэтому и упоминается здесь так много раз понятие «мудрый сердцем».

«В конце все станет известно (поэтому): Б-га бойся и заповеди Его храни, ибо в этом -- весь человек» (Коэлет). Учит нас царь Шломо, что достоин называться человеком лишь тот, кто боится Б-га. И страх перед Б-гом -- страх в сердце -- мудрость. Выходит, что слова Торы «Г-спода Б-га твоего бойся» означают то же, что и обращенные к человеку слова «будь мудрым!».

Поэтому очевидно, что тот, чье сердце пусто от мудрости, хотя мудрость и наполняет его голову, не лучше глупца. И если так, то тот, кто хочет оценить меру своей мудрости, пусть задумается прежде о том, какой ступени достигает его Б-гобоязненность.

Одно лишь досадно. По природе своей человек склонен кривить душой и убеждать сам себя: «Я, несомненно, весьма мудр и, стало быть, отличаюсь Б-гобоязненностью». Такое заключение, само по себе свидетельствует об отсутствии мудрости. Ведь основа мудрости -- страх, истинный страх перед Б-гом -- боязнь и трепет. Тот, кто в действительности испытывает страх, не может быть уверен в своей мудрости. Как следствие, обладающий страхом перед Б-гом может достичь мудрости. Как сказано, «Начало мудрости -- страх Г-спода, добрый разум -- всем исполняющим их».

Страх перед Б-гом укореняет мудрость в сердце человека, мудрость же всходит Б-гобоязненностью.

Заслуга в поддержке Торы

«Половина с каждого. Полшекеля священным шекелем» (Шмот, 38:27).

Собранное по полшекеля с каждого еврея серебро Всевышний велел использовать на изготовление подножий для стоек Святилища, так, чтобы у каждого еврея был удел в том, на что опирается Храм.

Говорит Хафец Хаим, что подобно этому в изучении Торы есть заслуга как тех, кто учится, так и тех, кто поддерживает их. Такое содействие невыносимо для Зла. Сатан изо всех сил старается помешать учиться тем, кто учится и помешать поддерживать Тору тем, кто делает это. И он преуспевает там, где люди не знают истинной ценности Торы и не ощущают своей обязанности ее поддерживать.

Казалось бы, всякому состоятельному человеку не так трудно приобрести заслугу в Торе, однако лишь немногие жертвуют на изучение Торы в меру своих возможностей. Поэтому сам Хафец Хаим тратил много времени, посещая богачей.

Хафец Хаим объяснял стих (Коэлет, 9) «И не у мудрецов -- хлеб, и не у разумных -- богатство» так: если мы видим, что у мудрецов Торы нет хлеба, значит богатство -- не в руках людей разумных.

Но, несмотря на все возможности богачей, заслуга в поддержке Торы -- у всего народа Израиля. И об этом говорил Хафец Хаим: «Многие не понимают, как могло быть, что такой любящий и почитающий Тору и ее мудрецов еврей, как рав Шимон-Зэев Ротшильд не завещал в пользу ешив хотя бы миллион рублей.

Однако они не знают, что с Небес не дали ему сделать этого. Владыка мира в своем великом милосердии желает, чтобы у каждого еврея была заслуга в Торе.

Теперь судите сами, что было бы, будь богач, понимающий значение Торы, волен поступать по своему пониманию. Все расходы на поддержание Торы он взял бы на себя. Чтобы делали бы тогда бедняки? Как бы приобрели водоносы, портные, сапожники свой удел в Торе?»

По книге рава Яакова Байфуса «Леках Тов», подготовил рав Михоэль Гафт