Заповедь Торы и императорский указ

По сборнику «Ялкут Шимони», 2; «Когелет», часть 989 и по Мидрашу «Рут Раба», глава 3 Римский император Адриан ненавидел народ Израиля. Он очень жестоко преследовал евреев в Стране Израиля и во всех странах, которые были под его властью. Ни в коем случае он не хотел примириться с тем, чтобы евреи соблюдали заповеди Торы. По его мнению, нужно было уже давно отменить заповеди Торы.

А вместо них евреи должны были принять законы и указы, которые он, гордый и властный император, считал хорошими. Но, несмотря на его ненависть к Торе и к тем, кто её изучал, он любил спорить с рабби Игошуа бен Хананья потому что получал удовольствие от его мудрости. Поэтому император не причинял ему зла. Даже если отвечал ему иногда резко и перечил, относился к рабби с уважением.

Однажды решил Адриан, что пришло время одержать победу над рабби Игошуа и убедить его, что справедливость на стороне императора. Он был уверен на этот раз в своей победе в споре. Адриан перелистывал книгу «Когелет» и нашёл стих, который, по его мнению, опровергал все утверждения рабби Игошуа.

Как только наступило утро, Адриан пригласил рабби к себе и, когда тот пришёл, встретил его с победным видом: — На этот раз ты не найдёшь, что возразить, рабби Игошуа, тебе придётся признаться в этом! Согласишься ли ты, если скажу тебе, что я лучше и важнее, чем Моше — ваш Учитель? Рабби Игошуа бен Хананья знал злое сердце императора и не хотел раздражать его. Кроме того, он ещё не понял, что таится в этом вопросе.

Поэтому спросил осторожно: — Почему? Почему ты так думаешь? Рассмеялся император и ответил: — Потому что я жив, а он — мёртвый! Написано ведь в одной из ваших книг: «Живая собака лучше мёртвого льва».

(Когелет, гл. 9, стих 4). Ведь я жив, и если так, я лучше, чем Моше — Учитель ваш, который уже умер. Поэтому вы должны исполнять мои законы и прекратить соблюдать учение Моше!

Понял рабби Игошуа, что император хочет, конечно, опять объявить жестокие указы против народа Израиля и заставить евреев принять язычество. Ведь он утверждает, что императорские законы отменяют законы Торы, с Рабби не стал спорить с Адрианом, а только спросил его: — Можешь ли ты приказать, чтобы в течение трёх дней не разжигали огня в Риме? — Да, конечно! — ответил высокомерный император.

— Нет ничего легче этого. И тут же приказал объявить по всему городу: — По приказу императора! Запрещается разжигать огонь в течение трёх дней! И также запрещено оставлять горящий огонь в любом месте!

Каждый, кто нарушит этот приказ, будет жестоко наказан! Глашатаи вышли сейчас же и провозгласили на улицах Рима приказ императора. Жители уже привыкли к его указам, лишённым смысла. Вздохнули, но не осмелились возражать.

Вечером Адриан снова пригласил рабби Игошуа к себе, чтобы похвастаться перед ним: — Ты видишь, в течение самого короткого времени приняли все жители мой указ и соблюдают его! — Прекрасно! — ответил рабби Игошуа. — Но разве император не чувствует, что здесь, в комнате, очень жарко?

Может быть, подняться на крышу, продолжить там беседу и одновременно наслаждаться прохладным вечерним ветром? Император с удовольствием принял совет, и оба поднялись на плоскую крышу дворца. Посмотрел рабби Игошуа внимательно по сторонам и, как и предполагал заранее, увидел вдали дым, поднимающийся из трубы одного дома. Вгляделся хорошенько и обратился к Адриану с вопросом: — А что там за дым?

Ведь ты приказал, чтобы не разжигали огня в Риме три дня. Ещё не прошло и одного дня, а мы уже видим дым?! Император растерялся немного, но сейчас же нашёл, что ответить: — А, это мне известно. Там живёт один из моих важных министров.

Час тому назад семья его просила послать им врача, потому что министр плохо себя чувствует. И вот, врач вернулся и сказал, что министр простужен, и поэтому приказал дать ему пить что-нибудь горячее. Только так можно вылечить его. И, конечно, там должны были разжечь огонь, чтобы согреть воду…

— Так, так, — сказал рабби Игошуа. — А спросили прежде твоего разрешения? — Нет! — признался император.

— Но понятно само собой, что я не возражал бы. Министр этот — человек избалованный и не привык страдать. Они продолжали прогуливаться по крыше. И вот видит рабби Игошуа, что и с другой стороны вьётся дым из трубы.

— Посмотри, пожалуйста, что это? — спросил рабби императора. — Кажется мне, что там тоже огонь! Да и может ли быть дым без огня?

Император смутился ещё больше: — Вот там? Да, я вижу. Но и об этом случае известно мне. Один из начальников вдруг заболел.

Врач посетил его и сказал, что нужно вскипятить много воды и наполнить ею несколько кувшинов, чтобы согреть больного… Спросил рабби Игошуа: — Но имел ли ты в виду заранее, что в подобных случаях можно разводить огонь? Не мог ничего ответить император, потому что, действительно, был уверен: достаточно издать указ, а каждый, кто найдёт необходимым по какой-то причине не соблюдать его, может это сделать. Сказал рабби Игошуа: — И ты думаешь, что ты лучше, чем Моше — наш Учитель?

С тех пор, как Моше получил Тору из уст Всевышнего, и в ней сказано: «Не разжигайте огня во всех поселениях ваших в день Субботний!» (Книга Шмот, 35:3) — видел ли ты в своей жизни еврея, разводящего огонь в Субботу, если нет опасности для его жизни? А для такого случая написано в Торе: «Соблюдайте же уставы Мои и законы Мои, исполняя которые человек будет жив…» (Книга Ваикра, 18:5), а из этого мы знаем, что можно нарушить Субботу, если есть опасность для жизни человека.

Например, ради опасно больного, даже если он беднейший из бедных. Даже ради младенца, который только что родился, можно и должно нарушить Субботу, чтобы спасти его. Не только ради министров и начальников! Но министры нарушили твой приказ, потому что в нём не говорилось, как поступать в случае опасности для жизни.

Не спросили даже разрешения у тебя. И не потому, что жизнь их была в опасности, а потому, что немного простудились! Не соблюдали твой приказ даже один день. А Тора Моше — Учителя нашего дана нам навечно!

Император рассердился и устыдился, и был вынужден признаться, что не преуспел в своём бахвальстве.