Книга Шмуэля. О заповеди алия ле-регель

«И поднимался тот человек из города своего в Шило из года в год поклоняться и приносить жертвы Г-споду Воинств; а там два сына Эли: Хофни и Пинхас, священники Г-спода» (Шмуэль 1, 1:3.).

Если посмотреть на весь стих, то бросается в глаза, что между началом стиха и его окончанием нет, на первый взгляд, явной связи. Элькана поднимается в Шило, где находится Мишкан, духовный центр еврейского народа. Почему именно сейчас нужно рассказывать нам, что там находятся сыновья первосвященника Эли -- Хофни и Пинхас? К тому же, если Эли сам возглавлял службу в Мишкане, а его сыновья подчинялись ему, то какая необходимость упоминать их имена?

Мы уже писали в прошлых выпусках, что Элькана самоотверженно боролся за то, чтобы вернуть народ Израиля к выполнению заповеди алия ле-регель (заповедь посещения Храма трижды в году). Но как могла сложиться такая ситуация, что евреи (а в те дни все евреи были религиозными) перестали соблюдать одну из заповедей Торы? Очевидно, была некая веская причина.

Пытаясь найти ответы на эти вопросы, комментаторы утверждают, что ключ к разгадке находится в нашем стихе, а точнее -- в нестыковке между его началом и окончанием. Хофни и Пинхас были теми людьми, по чьей вине создалось положение, при котором люди стали задаваться вопросом: а нужно ли вообще посещать Шило?

Давайте попытаемся разобраться во всем по порядку. Во-первых, сама заповедь алия ле-регель, не совсем ясна: в стихе, из которого учится этот закон, идет речь о заповеди посещения всех мест, где будет находиться Ковчег завета, или же стих подразумевает только постоянный Храм? Источником этой заповеди является стих: «Три раза в году да явятся у тебя все мужчины перед Г-сподом, Б-гом твоим, в месте, которое Он изберет: в праздник Песах, и в праздник Шавуот, и в праздник Суккот; но пусть не являются перед лицом Г-спода с пустыми (руками)». Рамбан предлагает два варианта толкования этого стиха: «И я не знаю, пришел ли стих указать на то, что после построения Храма (в Иерусалиме) это место станет единственным, где жертвоприношения возможны. А в любом другом месте это будет запрещено делать. Или, может быть, в стихе идет речь о том, что нет обязанности алия ле-регель, пока не будет найдено место, которое изберет Всевышний, чтобы водворить там Имя Свое». Из комментария Рамбана следует, что, возможно, стих обязывает выполнять заповедь алия ле-регель только после строительства постоянного Храма (в Иерусалиме), а на промежуточные места пребывания Мишкана -- Гильгаль (14 лет -- время нахождения Мишкана), Шило (369 лет), Нов (13 лет), Гивон (44 года) -- эта заповедь еще не распространялась.

Ряд комментаторов ставят под сомнение обязанность посещения Мишкана в Шило трижды в год. Однако мы приведем доказательства того, что обязанность выполнять эту заповедь была уже тогда.

Прежде всего, такой вывод напрашивается из слов Рамбама в Илхот Бейт а-Бхира (1:1-2): «Заповедь построить Дом Всевышнего для того, чтобы была возможность совершать там жертвоприношения. Проводят там празднества трижды в год, как сказано: "И пусть сделают они Мне святилище, и буду обитать в среде их". И уже описано в Торе, как Моше построил Мишкан в пустыне, и что был он сделан только на время. А после того, как вошли они в землю Израиля, установили Мишкан в Гильгале, а после -- в Шило, где он простоял триста шестьдесят девять лет и был разрушен после смерти первосвященника Эли, после чего Святилище было перенесено в Нов, а позже -- в Гивон».

Пишет книга «Керен Ора» (Звахим, 116) на слова Рамбама, что во все перечисленные периоды евреи выполняли заповедь сделать святилище и представать там перед Всевышним трижды в году. Также и во многих мидрашах Шило называется местом, которое избрал Всевышний.

Приведем еще одно доказательство из Талмуда. В трактате Хагига есть спор о том, с какого возраста отец, с целью приучения к выполнению заповеди, обязан брать с собой сына в Храм. По мнению представителей школы Илеля, отец обязан брать сына с собой уже с того момента, когда он может дать отцу руку и своими ногами дойти от жилых районов Иерусалима до Храмовой горы. Спрашивает Талмуд, а кто поднимет его до Иерусалима? До Иерусалима его может доставить мама, ведь она тоже обязана прийти на праздник, правда для выполнения другой заповеди («И будешь радоваться во время праздника»). В процессе обсуждения разных сторон вопроса мудрецы приводят факт, упомянутый в книге Шмуэля. Там сказано, что Хана вместе с маленьким Шмуэлем не поднялась в Шило, потому что видела, что сын ее слишком слаб для такого путешествия, и поэтому осталась с ним дома. Отсюда видно, что если бы не было заповеди алия ле-регель в Шило, то не стали бы мудрецы приводить доказательство из истории Шмуэля, которого в Шило не взяли.

Из приведенных источников следует, что заповедь алия ле-регель была не только в Иерусалимском Храме и Шило, но даже в пустыне, когда еврейский лагерь был величиной в двенадцать квадратных миль. Однако ясно и другое -- ответ на этот вопрос не был очевиден и требовал доказательств, а когда есть место для сомнения, то, к сожалению, это может быть использовано для искривления истины, и один из примеров -- то, что многие не поднимались в Шило.

Теперь мы подошли к ответу на последний из заданных вопросов: что делают Хофни и Пинхас в конце нашего стиха?

В драшот (выступлениях) Хатам Софера есть речь перед Рош а-Шана, произнесенная 27 Элуля 5597 года. В ней Хатам Софер поясняет причину массового отказа от выполнения заповеди алия ле-регель; это проливает свет и на наши вопрос.

Во второй главе рассказывается о коэнах, служивших при Мишкане в Шило. Во главе них стояли сыновья первосвященника Эли, Хофни и Пинхас, которые совершали страшные преступления, искажая само понятие жертвоприношений. Такое положение продолжалось в течение многих лет, и люди, будучи бессильными изменить что-либо, отказались от посещения Шило. Но ведь это заповедь из Торы, и кто позволил отменять ее, даже если есть помехи на пути к ее реализации? На это отвечает Хатам Софер на основании спора в трактате Кидушин (23б), где мудрецы разошлись во мнениях, являются ли коэны ставленниками и посланниками Всевышнего в приношении наших жертв, или же мы, как хозяева своих жертв, назначаем их нашими посланниками? Многие мудрецы Торы поколения Эльканы считали, что коэны в Святилище являются нашими посланниками, а если так, то зачем нужны такие нехорошие посланники? Ведь у нас есть возможность вмешаться в происходящий в Шило беспорядок хотя бы тем, что мы откажемся туда приходить. Элькана же считал (и такой закон устанавливает Талмуд), что коэны являются посланниками Всевышнего, и вмешиваться в происходящее там -- это не наше дело. Человек должен делать то, что на него возложено, а Всевышний сам разберется со своими ставленниками (что, в конце концов, и произошло, и о чем мы уже скоро узнаем).

Если свести воедино все эти факторы -- поведение коэнов в Шило, спор по поводу их статуса в Святилище, неясность в вопросе, есть ли вообще обязанность посещать Святилище в Шило -- получим причину тотального невыполнения заповеди алия ле-регель. Поэтому пророк Шмуэль в одном стихе упомянул Хофни, Пинхаса и Элькану, который посвятил всю свою жизнь исправлению того, что испортили сыновья Эли.