О спорах с мудрецами предыдущих поколений

Тора запрещает самовольный пересмотр границ земельных участков, установленных предками при разделе Страны Израиля. В переносном смысле этот стих служит фундаментом для незыблемости духовных границ и иерархии авторитетов в передаче Устной Торы. «Не отодвинь межи ближнего твоего, которую провели предки в уделе твоем, что получишь в удел на земли, которую Господь, Б-г твой, дает тебе для овладения ею» (Дварим 19:14) При изучении Талмуда, мы постоянно сталкиваемся с удивительным явлением: амора (мудрец эпохи Талмуда) предлагает некое объяснение или умозаключение, которое его оппонент (другой амора или сама гемара) отвергает только на том основании, что существует высказывание таны (мудреца эпохи Мишны), которое противоречит высказанной идее [1] .

Тора является живым учением, у каждого есть удел в ней, т.е. каждый имеет возможность открыть новые грани в любой её области. Железная логика, здравый разум и свободное от любой заинтересованности и предубеждений сердце — вот те инструменты, которые призваны привести к истинному пониманию слов Торы [2] . Каким же образом результат работы, проделанной с помощью инструментов столь высокой пробы (ведь речь идёт об аморе!), может быть отвергнут с помощью одного лишь упоминания того, что тана, каким бы великим он ни был, считал иначе?!

С чем связана такая монополия на истину? Чем объясняется эта несдвигаемая никем и ничем иерархия авторитетов, принятая в Талмуде и узаконенная Всевышним? В трактате «Бава Батра» (170 б) при обсуждении некоего вопроса гемара приводит спор мудрецов Мишны.

Тем не менее, закон в данном вопросе установлен в соответствии с мнением Рава — мудреца периода Талмуда, точка зрения которого не совпадает с точкой зрения мудрецов Мишны. Рашба в своих комментариях к этому месту в Талмуде выражает недоумение: «Как может случиться, что амора спорит с танаим, и, более того, закон принят в соответствии с его мнением?» После чего он сам же и объясняет: «Рав имеет статус таны и поэтому он имеет полное право спорить с другими танаим, даже если они принадлежат к более ранним поколениям». Мысль о том, что Рав может быть наделён статусом таны, которую высказал Рашба, не революционная.

Талмуд в нескольких местах, хоть и с большой неохотой [3] , прибегает к подобному ответу (см. «Шабат» 64 б, «Эрувин» 50 б, «Таанит»

14 б, «Ктубот» 8 а, «Гитин» 38 б, «Бава Меция» 5 а, «Бава Батра»

42 а, «Санэдрин» 83 б). Комментаторы школы Тосафот приходят к заключению, что несмотря на то, что в самом Талмуде написано о том, что Рав имеет статус таны («Ктубот» 8 а), это сугубо рабочая версия, не принятая на практике.

Почему? Дело в том, что раби Йоханан, будучи представителем первого поколения амораим, часто выступает оппонентом своего современника Рава, причём в полемике между раби Йохананом и Равом при установлении закона, как правило, последнее слово остаётся за раби Йохананом. Если раби Йоханан, не являясь таной [4] , считал себя вправе спорить с Равом, следовательно, по его мнению, Рав тоже не может считаться таной. А поскольку закон обычно устанавливается в соответствии с мнением раби Йоханана, напрашивается вывод: Рав не имеет статуса таны.

Однако из письма рава Ширы Гаона представляется, что Рава одновременно обладал и статусом таны, и статусом аморы. Рав Эльханан Буним Вассерман в книге «Ковец Шиурим» («Кунтрес Диврей Софрим») поясняет, что Рав, как тана, может спорить с другими танаим, но поскольку он также и амора, с ним могут полемизировать другие амораим, как, например, раби Йоханан или Шмуэль [5] . Мой рав и учитель гаон рав Эфраим Киршенбойм в сборнике «Бейт Ицхак а-Леви»

пишет от имени рава Яакова Каменецкого, что Рав заседал в суде, возглавляемом Раби [Йеудой а-Наси]. Из того, что Рав являлся членом суда, состоявшего из танаим, можно заключить, что Раби причислял его к танаим. Тем не менее, Рав имеет право высказывать точку зрения, противоречащую мнению других танаим, исключительно в обсуждении тех вопросов, которые разбирались на заседаниях суда под председательством Раби. В вопросах, которые Рав обсуждал с танаим в личной полемике, он считается аморой и не имеет право оспаривать мнения танаим.

С чем же, по сути, связано разделение процесса установления еврейского закона на определённые качественные (именно качественные, а не только временные) периоды, при котором представители одного из периодов не имеют права спорить с представителями другого? Рамбам («Илхот Мамрим», 2.1-2) пишет, что законы, которые Мужи Великого Собрания вывели на основании Тринадцати методов толкования Торы, могут оспариваться раввинским судом более позднего поколения, если его представители считают, что их доводы более убедительны. Дело обстоит иначе, когда постановления, законы или правила поведения, выдвинутые предшествующим составом раввинского суда, были приняты всем еврейским народом и укоренились в нём. В этом случае чтобы их изменить или отменить члены раввинского суда более позднего поколения должны превосходить своих предшественников и количеством, и остротой разума.

Автор комментария «Кесеф Мишнэ» считает, что Рамбам вывел данное правило из прослеживаемой в Талмуде иерархии, где танаим поздних поколений часто оспаривают мнение танаим более раннего периода. Подобным образом обстояли дела и в эпоху амораим: для аморы более позднего периода вполне легитимно было вести спор с аморой, жившим за несколько поколений до него. Однако амора не вправе спорить с таной, свидетельством чего могут служить постоянные опровержения мнений амораим на основе Мишны и Барайты (формулировок законов, которые не были включены в свод Мишны).

Этот феномен объясняется тем, что после завершения свода Мишны было установлено, что представители последующих поколений не имеют права изменять или отменять правила и законы, включённые в этот свод. Подобное этому произошло и при завершении составления Вавилонского Талмуда: ни один человек не имеет права оспорить верность хотя бы одного закона, приведенного в Талмуде. Рав Э. Б.

Вассерман в книге «Ковец Шиурим» («Кунтрес Диврей Софрим» п. 2) пишет, что при завершении составления Мишны и Талмуда присутствовали все или, по крайней мере, большинство евреев.

Такое собрание обладает юридической силой, которая эквивалентна силе Мужей Великого Собрания, заседавшего в Иерусалиме, постановления которого беспрекословно и незыблемо исполнялись. Поэтому после того, как в присутствии всех или большинства представителей еврейского народа было принято решение о том, что после завершения составления свода Мишны никто не имеет права спорить с ее положениями, вступил в силу строгий запрет для всех последующих поколений оспаривать любой закон, упомянутый в Мишне. И точно так же обстояло дело при завершении составления Талмуда: в присутствии всех евреев или большинства представителей еврейского народа было принято решение о том, что после завершения Талмуда никто не будет оспаривать сказанного в нем. Хазон Иш в ряде писем, адресованных раву Вассерману, оспаривает эту точку зрения [6] .

Хазон Иш считает, что нет оснований утверждать, что завершение составления Мишны и Талмуда происходило в присутствии всего народа или большей его части. Сам Хазон Иш был уверен в том, что ничего подобного не было — просто представители поколения, родившегося после завершения составления свода Мишны, осознавали свою некомпетентность по сравнению с поколением мудрецов Мишны. У них не было ни малейшего сомнения в том, что уровень танаим был совершенно иным — до такой степени, что тягаться с ними в знании Торы было бессмысленно. Аналогичное положение вещей наблюдалось и после завершения составления Талмуда.

Таким образом, амораим не могли спорить с танаим не из-за запрета, принятого всем народом, как полагал рав Вассерман, но исключительно из-за чёткого осознания величия представителей предыдущих поколений и своей некомпетентности перед ними. И по той же причине ришоним не могли спорить с амораим [7] . Как в свете изложенного следует понимать приведенные выше слова автора комментария «Кесеф Мишнэ» о том, что представители последующих поколений приняли решение не спорить с представителями предыдущих?

Не из снисхождения к предшественникам приняли они данное решение и не по доброй воле, а потому, что ясно осознавали, что не находятся на том уровне постижения Торы, который позволяет им спорить с мудрецами предыдущих эпох. Отстаивая свою позицию, рав Вассерман написал в ответ Хазон Ишу, что не всегда разница в уровнях постижения Торы между поколениями настолько велика, чтобы однозначно заявить, что уровень познаний в Торе у абсолютно всех представителей последующего поколения намного ниже уровня познаний в Торе мудрецов предыдущего поколения. Так, например, рав Аи Гаон, будучи одним из представителей поздней эпохи гаоним, считается сильнейшим из них. Или, например, Раба, который жил позднее чем рав Иеуда, по свидетельству автора комментария «Тосафот Иом Тов»

к Мишне («Эдуйот» 1.5), превосходил мудростью своего великого предшественника. Рав Хаим из Воложина утверждал, что тот уровень в постижении Торы, которого достиг его великий учитель Виленский Гаон, был равен уровню таких мудрецов-ришоним, как Рамбан и Рашба. Следовательно, нам не остаётся ничего другого, кроме как принять версию, согласно которой имело место всенародное соглашение о том, что амораим не спорят с танами, а ришоним не спорят с мудрецами эпохи Талмуда.

В поддержку позиции рава Вассермана некоторые приводят слова великого мудреца рабейну Ионы, который писал в комментарии на трактат «Авот» (1.1): «После того, как все еврейские мудрецы собрались вместе и решили записать Устную Тору, и записали её, и запечатали её, к ней ничего не может быть прибавлено и от неё ничего не может быть убавлено». Однако мне представляется, что это доказательство может быть опровергнуто. В книге «Шита Мекубецет»

(«Бава Батра» 1316) говорится, что амора, согласно Рамбану и рабейну Ионе, не спорит с таной лишь в случае, когда слова таны приведены в Мишне или в Барайте. А если слова таны переданы в иной форме, то амораим имеют право их оспаривать. Следовательно, рабейну Иона считал что на изменение Мишны и Барайты был наложен запрет, но о том, что аморе запрещено спорить с таной, речь не шла.

А значит, нет оснований заявлять, что рабейну Иона придерживался того же мнения что и рав Вассерман. Из слов Маараля («Беер а-Гола» 6) явно следует, что он придерживался той же точки зрения, что и Хазон Иш. Он пишет: «Амораим не спорили с танами, а жившие после амораим не спорили с амораим, ибо осознавали, что их уровень не приближается к уровню мудрецов прежних поколений, которые были ближе к пророкам».

Рав Киршенбойм считает, что мнению Хазон Иша тождественен и тот подход, который высказывает автор книги «Ор Задуа» (2.393): «Савораим иногда могли установить такой закон, который не соответствовал сказанному в Гемаре, поскольку они учились у амораим». Из этих слов следует, что право оспаривать мнение мудрецов предыдущих поколений зависит исключительно от близости к ним по времени и по уровню знаний, и никак не регулируется специальным соглашением, якобы принятым большинством народа после завершения составления Талмуда. От имени рава Каменецкого рав Киршенбойм пишет, что решение о том, имеет ли представитель того или иного поколения право оспаривать мнение представителя предыдущего поколения (то есть решение о том, где проходит рубеж поколений) принимают главы поколений.

В книге «Хафец Хаим: жизнь и творчество» (том 3, стр. 792) рассказывается, что рав Вассерман задал своему великому учителю Хафец Хаиму следующий вопрос: «В эпоху Мишны и Талмуда мудрецам было известно из книги, написанной Адамом (Первым Человеком), где проходит рубеж поколений, ибо в ней сказано, что Раби и раби Натан [знаменуют] конец эпохи Мишны, Равина и рав Аши — конец эпохи принятия Закона („Бава Меция“ 86а). Но на каком основании можно определять границы последующих поколений»?

Хафец Хаим ответил на это так: «Процесс понижения уровня знания Торы и разума вообще от одного поколения к другому, о котором в Талмуде сказано „Если представители предыдущего поколения — сыны ангелов, то мы — сыны людей, а если они — сыны людей, то мы подобны ослам“ („Шабат“ 112б), обычно происходит плавно. Но иногда отличие настолько разительное, что оно подобно падению с „высокой крыши в глубокую яму“ („Хагига“ 5б). То есть представители последующего поколения не поддаются абсолютно никакому сравнению с представителями предыдущего. В этом случае можно быть уверенным, что речь идет о рубеже поколений.

Так, рав Аи Гаон завершил эпоху гаоним, а последнюю перед нами эпоху мудрецов Торы завершает Виленский Гаон». Отличительной чертой мудрецов Торы всех поколений являлась их невероятно высокая оценка своих предшественников и преклонение перед их величием. Автор комментария «Бейт Йосеф» на свод законов «Арбаа Турим»

пишет в предисловии, что он старался не выделять то или иное приведённое им мнение мудреца эпохи оционим как наиболее верное. «Только в случае, когда необходимо установить конкретный закон, это разрешено сделать тому, чей разум созрел для этого» [8] . «И только в случае, когда согласно этому, выбранному к установлению в качестве закона мнению, все элементы объяснены и противоречия разрешены выгоднейшим образом»

[9] . «Но не посредством своих собственных доводов, основанных на логических умозаключениях, которые никак не могут повлиять на решение вопроса» [10] . Даже в случае полемики между мудрецами одного поколения мы часто становимся свидетелями безоговорочного принятия точки зрения признанных авторитетов Торы.

Приведём пример из слов великого ашкеназского законоучителя Рама, который после того, как привести убедительные доводы, опровергающие точку зрения раби Йосефа Каро, составившего кодекс «Шулхан Арух», пишет: «Упаси Б-г спорить с тем, что считает великий светоч Торы, ибо всякий, кто спорит с ним, как будто спорит с Создателем» (Респонсы Рама п. 48). Заметим, что Рама не ограничился почтительными фразами: несмотря на неоспоримые доказательства своей точки зрения, он установил практический закон в соответствии с мнением раби Й.

Каро. И хотя Рама был вправе оспаривать мнение своего современника, раби Й. Каро, тем не менее он не спешил это делать, отдавая должное авторитету великого светоча Торы. Рав Вассерман («Ковец Шмурим», «Бава Батра»

п. 633) приводит ещё один взгляд на вопрос иерархии поколений мудрецов Торы — мнение рава Хаима Соловейчика, который считал, что амораим не запрещалось оспаривать мнение танаим, однако они этого, как правило, не делали, и именно поэтому Гемара приводит мнение таны как довод против высказывания аморы, но если аморе известно мнение таны, то он имеет полное право считать иначе и отстаивать свою точку зрения. Более того, иногда закон установлен именно в соответствии с мнением последнего [11] . В своем письме рав Шрира Гаон приводит ряд мест из Талмуда, где амораим оспаривают точку зрения танаим: «Хулин»

82а, «Йевамот» 43а, «Шабат» 106а. Рав Моше Файнштейн («Игрот Моше», «Йорэ Дэа»

1.101) пишет: «Не может быть никакого сомнения в том, что и мы можем оспаривать мнение ахароним (мудрецов поздней постталмудической эпохи). А если наши доказательства весомы и занимаемая нами позиция не противоречит принятым законам, то иногда мы можем оспаривать даже мнение ришоним» [12] . Понять слова рава Файнштейна в свете постоянной деградации поколений можно с помощью аллегории, приведенной великим мудрецом эпохи ришоним — раби Йешаяу ди-Трани (респонсы «Тосафот Рид»

п. 62). «Ясно, что великан видит намного больше, чем карлик. Но если великан посадит карлика себе на плечи, то карлик сможет заглянуть ещё дальше, чем великан».

Другими словами, благодаря тем знаниям, которыми прежние поколения одарили нас, мы получили возможность взбираться на дополнительные уровни постижения воли Творца, взлетать всё выше и выше по лестнице Яакова, постоянно ведущей вверх. [1] Данная статья развивает важную тему, затронутую равом Моше Лебелем в МТ №50-51. [2] Уже из самого термина «амора», который автор труда «Кицур Калей а-Мишна» (расположенного в Талмуде после трактата «Брахот») объясняет как «переводчик», можно понять, что задача амораим была в том чтобы объяснить слова тананим, но не перечить им.

[3] В трактате «Бава Батра» (130б-131а) приведено напутствие Рабы своим ученикам. Великий мудрец Талмуда наставляет их принимать решения в вопросах установления законов Торы, исходя исключительно из того, что им самим представляется верным, даже если это противоречит тому, что считает он, их учитель, ибо на решение судьи может влиять только то, что открыто его взгляду. [4] Авторы таких книг, как «Критуг»

(«Лацион Лимудим» 3.141), «Хидушей а-Ритва» («Эйрувин» 3а и 89б), «Шита Мекубедет»

(«Бава Меция» 19г), «Алихот Олам» (2.2) пишут, что ответ «Рав имеет статус таны и может спорить с другими танаим» Талмуд даёт только в крайнем случае, когда нет никакой другой возможности объяснить, как это Рав «посмел»

спорить с кем-либо из танаим. [5] Заметим, что данные утверждение авторов комментария Тосафот не является однозначным. В книге «Критуг» (там же) сказано, что раби Йоханан имеет статус таны.

И, хотя автор книги «Явин Шмуа» считает, что это является опечаткой, сам он в другой своей книге «Алихот Эли» (каль 83) пишет, что раби Йоханан является таной! В книге «Яд Мадахи»

(п. 552-553) приведен целый ряд трудов, авторы которых считают, что раби Йоханан имеет статус таны: «Маари Бей Рав» («Кидушин» 96б), «Маари Куюкус»

(«Алихот Матанот Аними» 3.2); «Сде Иеошуа» (Иерусалимский Талмуд «Ктубот» 9а); «При Хадаш»

(раздел «Иорэ Дза» 113.21). При этом автору «Яд Мадахи» не понятно, на каком основании все они так считают, ведь из респонсы рава Ширы Гаона явно следует, что раби Йоханан не считается таной.

[6] Вся переписка между Хазон Ишем и равом Вассерманом включена в «Ковец Игрот Хазон Иш» (ч. 2 п. 24), а так же полностью приведена в современных изданиях книги рава Вассермана «Ковец а-Ярот»

(«Кунтрес Диврей Софрим»). [7] Заметим, что из слов Рамбама (в предисловии к его книге «Яд а-Хазака»; в «Илхот Милве» 11.11; в «Илхот Ишут» 15.9; в «Илхот Мамрим»

2.3) можно заключить, что ришоним были вправе спорить со своими предшественниками — гаоним. И так же считает рабейну Ашер («Рош», «Сандэрин» 4.66). [8] Цитата заимствована из сборника респонс «Нода бе-Йеуда»

(«Кама», «Орах Хаим» п. 38). [9] Цитата заимствована из книги «Хазон Иш»

(«Йорэ Дза» гл. 106.8, 12). [10] Цитата заимствована из сборника респонс «Диврей Хаим»

(«Эвен а-Эзэр» п. 11). [11] Автор книги «Явин Шмуа»

(566) пишет, что есть некий конкретный закон, который установлен в соответствии с мнением Шмуэля, несмотря на то, что это мнение противоречит Барайте, а амора обычно не спорит с таной. Оговоримся, что, по мнению Рашба («Шабат» 37б), Шмуэль имеет статус таны, хотя, как пишет автор книги «Яд Малахих» (там же), из респонсы рава Шриры Гаона представляется, что Шмуэль не является таной, и так же считает автор книги «Рош Йосеф»

(«Хошен Мишпат» 62.4). [12] Хазон Иш пишет, что Виленский Гаон иногда оспаривает мнение даже величайших ришоним, таких как Риф и Рамбам («Ковец Игрот Хазон Иш», ч. 3, п.

32). Согласно свидетельству рава Аарона Котлера, Виленский Гаон сказал раву Хаиму из Воложина, что он может оспаривать мнение Рама, используя логические выкладки, а мнение Роша — опираясь на доказательства из традиционных источников («Руах Элиях», биография рава Хаима из Воложина).