Община во всем многообразии

«Пусть сыны Израиля расположатся станом вокруг Шатра Откровения -- пусть расположатся каждый при своем знамени, со знаками своих отчих домов» (Бемидбар, 2:2).

В этих строках Тора указывает, в каком порядке сыны Израиля стояли вокруг Мишкана. Тем, что каждое колено будет стоять на особом, отведенном ему месте, каждый -- в своем стане и при своем флаге, --- они удостоятся стать колесницей святой Шехины.

Наверняка и тогда в народе Израиля были люди разного уровня --- от великих праведников до простых евреев. Тем не менее, чтобы Шехина спустилась на народ Израиля, нужны были все. На первый взгляд, разве недостаточно, чтобы Шехина снизошла только на праведников, а они бы удостоили весь народ?

Это учит нас: только когда вся община Израиля, во всем ее многообразии, объединяется, как один человек, --- только тогда можно удостоиться, чтобы Шехина в цельности снизошла на народ Израиля.

Сказано о нашем праотце Яакове: «Яаков сильно испугался и огорчился». Наши святые мудрецы в книге «Зоар» спрашивают: как такое может быть, чтобы Яаков, избранный из праотцев, испугался? Ответ таков: он был один, а молитва одиночки -- это лишь один оттенок, и она не может приниматься так, как молитва общины. Ведь ангел, ответственный за молитвы народа Израиля, создает Оживляющему миры почетную корону, расшитую разнообразными цветами -- из молитв евреев [это намек на многообразие духовного света, нисходящего Свыше во все миры в силу молитв евреев -- прим. ред.]. Из общественной молитвы, включающей в себя разные «цвета», можно создать такую корону для Всевышнего, а молитва одиночки -- это лишь один цвет, и корона не сможет быть красиво расшитой. В книге «Рош а-Гива» наш учитель и наставник рав Пинхас, один из учеников Виленского Гаона, пишет: «По поводу преимущества общественной молитвы: каждый человек создает "цвет" в меру его праведности, а также в зависимости от живости и радости его сердца в момент молитвы. Есть тот, кто молится с горечью в сердце и создает черные нити; есть тот, кто молится в своем богатстве, а другой -- в бедности; есть тот, кто молится с радостью от выполненной заповеди, а еще один молится после интенсивной учебы Торы; какой-то человек молится, дав до этого цдаку, а другой -- раскаявшись, третий -- находясь в посте, и не похож оттенок молитвы одного на оттенок другого. Есть красноречивые уста, создающие бриллианты своей молитвой, а есть уста, которые высекают искры фейерверка и драгоценных камней, и нет числа разнообразию оттенков, исходящих из молитв народа Израиля. Благословен Знающий тайное, Который видит, что происходит в сердце каждого человека, знает духовный уровень и корень души каждого, и из всех вместе сплетается и вышивается этот роскошный красивейший венец, который будет короной, украшающей голову нашего Б-га [голова намекает на высший источник разума, который является постигаемой нами первопричиной путей правления высших и низших миров -- прим. ред.]. Поэтому-то и сказали мудрецы (Критот, 6): "Пост (включающий молитвы -- см. мишна Таанит), в котором не участвуют злодеи народа Израиля, не считается постом", ведь вся красота короны порой будет состоять больше из черных точек, чем из белых, красных или золотых, и без этого невозможно, --- потому, что корона становится идеально красивой именно когда соединяются все точки вместе; а если бы в ней не было оттенка черного и т. п. (она бы уже не была настолько красивой -- прим. пер.) Поэтому нам следует выучить урок из поведения нашего праотца Яакова: он был избранным из праотцев, его лик высечен под Престолом Славы Творца -- и все равно он не хотел полагаться только на свою молитву, поскольку был один [хотя душа его включала в себя души народа Израиля! -- прим. ред.]. Что уж сказать о тех, у кого есть синагога в городе, а они не идут туда молиться в общине?» Однако, когда молятся в общине, даже молитва того, чей духовный уровень невысок, присоединяется к общественной молитве и становится частью роскошной короны Оживляющего миры.

Служение левитов

«Пересчитай сынов Кеата из среды сынов Леви по семействам их, по родовому дому их, От тридцатилетнего возраста и выше, до пятидесятилетнего возраста, всякого годного для служения, чтобы исполнять работы в шатре соборном» (Бемидбар, 4:1-3).

Еще один стих говорит нам, что к учебе левиты приступали в возрасте 25 лет: *«*Вот что левитам: с двадцатипятилетнего [противоречие между 25 и 30 разъясняет Раши, что первые 5 лет они изучали свое служение] возраста и выше (каждый из них) придет для совершения службы...» (там же, 8:24). Однако, если мы посмотрим в книгу Эзры, то обнаружим там совсем другие возрасты: *«*На второй год, во втором месяце, когда пришли они (к месту) Храма Всесильного в Иерусалиме, начали... (строить) Храм и посвятили Левитов от двадцати лет и выше...» (Эзра, 3:8).

Подобное противоречие можно обнаружить и в книге «Диврей а-Ямим» (ч. 1, гл. 23, стихи 1-5 и стих 24). Однако в этой же главе находится и ответ на противоречие: «Ибо сказал Давид: Г-сподь, Б-г Израиля, дал покой народу Своему, и обитал Он в Иерусалиме вовеки. И левиты не (должны) носить Мишкан и всю утварь его для служения в нем. Поэтому, по последним словам Давида, исчислены сыновья левитов от двадцати лет и выше» (там же, ст.25-27).

В период, когда левиты начинали учебу в возрасте 25 лет, чему обучались целых пять лет? Поясняет Раши (Бемидбар, 4:2), что все годы пребывания в пустыне была постоянная необходимость в сборке и разборке Мишкана. Нужно было переносить массивную утварь, что требовало большой физической силы и сноровки. Одни только деревянные столбы, с помощью которых создавались стены Мишкана, были длиной в десять локтей. А какая осторожность требовалась при обращении с Ковчегом Завета! Ведь известны случаи, когда евреям стоило жизни неаккуратное отношение к Ковчегу. Стоило жителям Бейт Шемеша отнестись без подобающего трепета к Ковчегу, вернувшемуся из плена у филистимлян, как погибло пятьдесят тысяч человек (Шмуэль 1, гл. 6). А когда Давидом была допущена ошибка при переносе Ковчега Завета в Иерусалим, тут же произошла трагедия с Узой (Шмуэль 2, гл. 6). Любая оплошность, а иногда даже один неосторожный взгляд, мог стоить левитам жизни. И для того, чтобы были приобретены все необходимые знания, левитам требовались пять лет учебы.

Когда же Шломо построил Храм в Иерусалиме, и больше не было необходимости ни в разборке, ни в транспортировке сосудов и элементов Мишкана, царь Давид духом святого постижения (руах а-кодеш) открыл, что 25 и 30 лет, указанные в Торе, относятся только к периоду Мишкана.

Рамбам в «Законах Храмовых предметов» (3:7) также упоминает два разных возраста для начала служения левитов. Начало учебы -- 25 лет; начало служения -- 30 лет; и приступает к служению, пока не станет тринадцатилетним. Рав Йосеф Каро в «Кесеф Мишна» в одном из ответов разрешает противоречие. Он говорит, что есть разница между периодами Мишкана в пустыне и Храмом в Иерусалиме. В пустыне, где требовались физические силы для сбора и транспортировки Мишкана, левиты приступали к служению не раньше 30 лет. Однако в Храме к одним работам допускались с 20 лет, а к некоторым, даже с 13. По этой же причине убирался и возрастной потолок в 50 лет. Теперь предельный возраст службы не зависел от здоровья или телесного изъяна, а лишь от состояния голоса. И все то время, пока голос левита оставался пригодным для песнопения, он мог продолжать участвовать в одном из самых важных служений, происходивших в Храме.