Обувной шкаф
«И не смог Йосеф сдержаться, и разрыдался. Сказал Йосеф своим братьям: “Я – Йосеф. Жив ли еще отец мой?” Не смогли братья ответить ему – так они были поражены» (Берешит, 45:3). Сказал Аба Коэн Бардла: «Горе нам в день Суда, горе нам в день упрека! Йосеф был младшим из всех колен, и они не смогли…
«И не смог Йосеф сдержаться, и разрыдался. Сказал Йосеф своим братьям: “Я – Йосеф. Жив ли еще отец мой?” Не смогли братья ответить ему – так они были поражены» (Берешит, 45:3).
Сказал Аба Коэн Бардла: «Горе нам в день Суда, горе нам в день упрека! Йосеф был младшим из всех колен, и они не смогли выдержать его упрека. А когда придет Всевышний, благословен Он, и укорит каждого в соответствии с тем, каков он, как сказано: “Я укорю тебя и разложу по порядку перед глазами твоими”, тем более — как нам будет стыдно!» («Берешит Раба», 93)
В чем заключался упрек Йосефа? «Я – Йосеф, брат ваш, которого вы продали в Египет». Вы продали меня в рабство, на двадцать два года, и ради чего? «Так сказал Б-г: за три преступления Израиля (закрою глаза), но за четвертое ему не спущу: за продажу ими праведника за серебро, и обездоленного – за пару ботинок». Пытались погубить душу брата ради такой ерунды?
«Не смогли братья ответить ему».
А когда придет Всевышний и упрекнет каждого, в соответствии с его уровнем – что он потерял, и ради чего… Ой, как стыдно будет!
Когда Всевышний скажет каждому: «Я – Г-сподь, Б-г ваш, Которого вы “продали”, променяли службу Мне. Вместо того, чтобы учиться, использовать время и данные вам силы на исполнение заповедей, таланты — на изучение Торы, тратить время на добрые дела и на поддержку Торы, вы погрузились в “ботинки”».
Сын Хафец Хаима построил дом рядом с со скромным жилищем своего великого отца. Хафец Хаим пришел отпраздновать с ними новоселье, и увидел, что стены покрыты обоями. Подошел, внимательно рассмотрел, потрогал и… поцеловал пальцы, как это делают, дотронувшись до святой книги.
Пожар в доме рава Хаима Каневского
Оранжево-голубое пламя керосинового обогревателя весело плясало, распространяя приятное тепло по всей комнате. Была середина зимы, и холод бесчинно проникал сквозь стены, так что без этого маленького источника тепла хозяевам пришлось бы туго. Дочь рава Хаима Каневского вошла в комнату — возле обогре
Сын удивился, а отец сказал: «Ну, действительно – дом Торы!»
Сын обрадовался, а Хафец Хаим продолжил: «Первый раз вижу стены, покрытые листами Гемары!» Присутствующие не поняли: стены – покрыты – листами Гемары?
А он объяснил: «Обои стоят денег, а ради денег нужно трудиться, и работа требует времени. А в это время можно было выучить еще несколько листов Гемары! Вот и получается, что стены покрыты листами Гемары…»
«Которого вы продали…». И не только за обои.
Рав из Поневежа рассказывал, что однажды, когда он учился вместе с равом Эльхананом Вассерманом в колеле, который основал Хафец Хаим, у них возник вопрос. Они стали изучать его более глубоко и обнаружили, что есть одна редкая книга, которая занимается этим. Они помнили, что Хафец Хаим упоминает эту книгу в своем сборнике «Ликутей Алахот». Рав Каанеман пошел домой к Хафец Хаиму и попросил книгу.
«Это важная и редкая книга, — ответил Хафец Хаим, — у меня ее нет. Когда я занимался этими законами, я взял ее взаймы из библиотеки такого-то человека из г. Ляды, а потом вернул ему».
Рав из Поневежа удивился: «Но ведь вы занимались этими вопросами на протяжении нескольких лет, почему же вы не приобрели эту книгу?»
Предисловие
Однажды некий коммерсант из Варшавы представил рабби Исраэлю Меиру список его книг, которые он хотел бы у того приобрести. Быстро просмотрев перечень, мудрец спросил: "Я вижу, вы заказали все мои книги, кроме "Хафец Хаим" - сборника законов о лашон-ара. Вас не интересует эта важная тема?"…
Хафец Хаим недоуменно ответил: «Почему я не купил ее? Потому, что она стоит денег!»
«Но ведь вы сами учили нас презирать деньги и материальность!» – спросил рав из Поневежа.
Хафец Хаим улыбнулся: «Ну пойми, ради денег нужно работать, а на работу требуется время. А время – это и есть наша жизнь! Жизнь нужно тратить на поистине важные вещи – учиться и еще раз учиться!»
Рав из Поневежа рассказывал это с восхищением. «Позднее, — добавлял он, — когда я оказался в Америке, собирая деньги на учреждения Торы, я услышал там известную поговорку: “Время – деньги”. Для них главное – это деньги, и время тоже измеряется деньгами. А у Хафец Хаима было противоположное мировоззрение: “Деньги – это время”. Экономя на деньгах, можно приобрести еще время, и это – самое главное, ведь время – это жизнь. И уже сказали наши мудрецы: “Приумножающий Тору умножает жизнь”».
Однажды Хафец Хаим пришел в гости к сыну. Невестка открыла обувной шкафчик, и Хафец Хаим, к своему удивлению, увидел, что тот полон пар обуви. Каждая пара отличается от другой. Одна без каблуков, другая с каблуками. Светлые, темные, лакированные, замшевые…
Вздохнул Хафец Хаим: «Раньше голова была важнее всего, а сегодня – обувь».
Раньше голова была важным шкафом. Ее наполняли Торой, Мишной, Гемарой, Вавилонским Талмудом и Иерусалимским, мидрашами и алахой…
А сегодня – «за продажу ими праведника за серебро, и обездоленного – за пару ботинок».
Горе нам в день Суда, горе нам в день упрека! Что мы ответим? Как оправдаемся?
Войдите, чтобы оценить материал.