Рассказы о рабанит Хае Миндл Пинкус

От редакции. Предлагаем вашему вниманию рассказы о жизни великой еврейской женщины --- рабанит Хае Миндл Пинкус, супруге гаона рава Шимшона Давида Пинкуса.

«Как герой-военачальник»

Рабанит Пинкус отличала удивительная любовь к Всевышнему и Б-гобоязненность. То, что она видела своей обязанностью по отношению к своему мужу и к Всевышнему, она исполняла, как солдат на армейской службе!

Многие живут по Торе, соблюдая ее законы и выполняя ее заповеди. Но не все при этом помнят, что их конечная цель --- стать рабами Всевышнего, все свои силы направляющими на исполнение Его воли.

Рабанит была солдатом в армии Всевышнего, в полном понимании этого слова. Если она знала, что желание Всевышнего заключается в том, чтобы она сейчас предприняла конкретное действие, она не раздумывала, не сомневалась, не взвешивала, удобно это будет ей, или неудобно, а просто делала то, что было необходимо, и делала с радостью!

Когда ей предложили возглавить семинар «Неве Йохевед» в Офакиме, во главе которого она оставалась до конца жизни, ей было очень тяжело согласиться. На тот момент она была директором школы «Бейт Яаков», которую она же сама основала и выстроила «от и до». Эта должность была гораздо менее обременительной, нежели должность директора семинара. Согласившись на неожиданное предложение возглавить семинар с сотнями учениц, она должна была увеличить число часов работы, к тому же, эта должность была сопряжена с большей отдачей и с большей ответственностью.

Однако, поняв, что на данный момент нет никого, кроме нее, кто мог бы взять это на себя, что в этой работе сейчас заключается ее предназначение, что именно этого ждет от нее ее Небесный Отец, она согласилась взвалить на себя это бремя. Вот, что она сказала тогда новому директору школы, которая пришла ей на смену:

«Понимаете, я совершенно не готова была променять руководство моей любимой школой на руководство огромного семинара... Но ведь я --- солдат! Я делаю не то, что мне нравится или с легкостью дается, а то, чего ждет от меня Всевышний! Если сейчас моя задача бросить все здесь и отправиться туда, значит, я должна это сделать. А что еще остается? Я делаю то, чего ожидает от меня Владыка Мира, и делаю это с радостью, с полной отдачей, ведь это сейчас --- мое предназначение!»...

О том, как развивались события, предшествовавшие принятию решения взять на себя ответственность за семинар, рассказывает одна из дочерей рабанит Пинкус:

«На протяжении долгого времени маму упрашивали возглавить семинар, но она упорно отказывалась, говоря: "Я знаю это место, я знаю, что это за работа. Мне это не подходит". Да и нам, ее дочерям, учившимся в этом семинаре, эта идея была не по душе... Мама --- директор нашего семинара... Только этого недоставало! Но в один прекрасный день произошел перелом:

Папа пришел домой, открыл книгу "Месилат Йешарим", и зачитал слова Рамхаля (часть, 19):

Обладающие истинным знанием... не должны брать в расчет самих себя совершенно, все их устремления должны быть направлены на возвеличивание Его Имени и на то, чтобы доставить удовольствие Ему, благословенному. И чем больше будет препятствий на их пути, чем больше сил придется им приложить для их преодоления, тем отважнее и радостнее должны они проявить мощь своей веры, как герой-военачальник, который всегда отправляется на самые тяжелые сражения, дабы проявить свою доблесть, победив в них.

"Ничего не поделаешь! Ты должна быть директором семинара!" --- заключил папа. Мама не спорила, не возражала... Она только спросила, когда первый педсовет... Мама была солдатом, и солдатом отличным. Она была готова к самопожертвованию.

В тот же день папа красиво переписал этот отрывок из книги "Месилат Йешарим" и повесил на самом видном месте. "Берите пример с вашей мамы. Она --- настоящий солдат в армии Всевышнего!", --- сказал он нам».

Этот жизненный подход проявлялся и в других бесчисленных поступках рабанит. Вот еще один случай.

Как-то раву Пинкусу предложили возглавить еврейскую общину в Чили. Было понятно, что, отправившись в эту даль, рав принесет огромную пользу чилийской общине, выполнив тем самым желание Всевышнего, благословенного.

Проблема же заключалась в том, что принятие этого предложения означало переезд в Чили всего семейства... А речь ведь шла не о молодоженах... Нужно было взять и перебросить через океан многодетную семью, в которой каждый из детей привязан к своему месту учебы, да и сама рабанит привязана к своему месту работы, к многочисленным родственникам и подругам. Тем не менее, она согласилась. Точнее, она сочла, что это необходимо сделать, так как в этом сейчас заключается желание Всевышнего.

Когда она рассказывала о предстоящем переезде одной из близких подруг, у нее в глазах стояли слезы, но она объяснила: «Мы --- солдаты. А солдат не задает вопросов, не высказывает свое мнение. Ему говорят, куда идти, и он идет!»

В конце концов, это предложение отпало по другим причинам. Но рабанит была готова принять его, не сомневаясь и не жалуясь.

Рабанит была великой женщиной, и это величие проявлялось в самых маленьких поступках, на которые люди порой не обращают внимания. На этих поступках она росла и приближалась к своему Небесному Отцу, служа Ему ежеминутно, всегда готовая к самопожертвованию ради Него, благословенного.

«С вершины скал»

Рабанит Пинкус выросла в большой семье, насчитывающей одиннадцать детей. Ее родители, гаон рав Мордехай Лейб Манн, благословенной памяти, который был одним из выдающихся глав ешив в нашем поколении, и рабанит Мирьям, мир ей, были великими людьми в полном смысле этого слова. Их величие проявлялось в любви к Всевышнему, в добрых делах, в скромности и в смирении. Они посвятили самих себя и всю свою жизнь еврейскому народу. Из этой удивительной семьи вышло множество глав ешив и тех, кто распространяет Тору.

В этой семье дети знали, что нет ничего в мире, что может сравниться с Торой. Условия жизни были самыми скромными, но при этом в доме всегда царила радость, находиться в его стенах было одно удовольствие, и каждый входящий ощущал особенное тепло.

Мамина скромность

Вне всякого сомнения, большую роль в становлении личности рабанит Пинкус сыграл личный пример ее родителей. Свою любовь к Торе она унаследовала от отца, который всю свою жизнь посвятил ее изучению и преподаванию.

Отличительным качеством матери рабанит Пинкус, рабанит Мирьям, была редкостная скромность, с обращением внимания на мельчайшие нюансы. Понять, о чем идет речь, можно на примере следующих ее поступков:

Переехав в Бней-Брак, семейство Манн поселилось в новой квартире с балконом, выходящим на улицу. Рабанит настояла на том, чтобы балкон был огражден каменной стеной, а не металлической решеткой, как у соседей.

«Почему нам делают такой балкон, с которого совсем не видно, что происходит на улице?» --- спросила Хая у мамы.

«Что?! --- изумилась мать, --- Неужели, по-твоему, мы должны жить с балконом, который просматривается снаружи? Неужели прохожие на улице должны видеть, что я делаю на балконе?!»... Больше ничего объяснять не понадобилось.

Другой случай произошел гораздо позже. В конце жизни рабанит Манн потребовалось пересечь океан, чтобы перенести сложную операцию на глазах, которую в то время в Израиле еще не делали. К сожалению, ей не суждено было оправиться после нее...

В нееврейскую больницу в далекой стране она прибыла в сопровождении мужа и сына. И лишь тогда обнаружилась неразрешимая проблема. В этой больнице не было никакого разделения по половому признаку. В одной и той же палате лежали как мужчины, так и женщины.

«В такой палате я не смогу находиться!» --- заявила рабанит. Не помогли никакие заверения родственников, что в случае опасности для жизни можно нарушить почти всю Тору, что в данной ситуации у нее просто нет выбора...

«Всю жизнь я так строго соблюдала правила еврейской скромности, и теперь буду ночевать с чужими мужчинами?! Я этого не перенесу!» --- и она горько расплакалась.

Кончилось тем, что один из врачей принял ее плач близко к сердцу, и поинтересовался, что произошло. Ему объяснили, что вызвало слезы у этой женщины, готовящейся в скором времени перенести сложную операцию. Это произвело на него такое сильное впечатление, что он устроил ей пребывание в отдельной палате, предназначенной для особо важных персон...

Ее зять, рав Шимшон Давид Пинкус, расценивал этот случай как чудо, подчеркивая, насколько тонко может чувствовать законы скромности великая еврейская женщина.

В Тель-Авиве

Детство рабанит Пинкус провела в Тель-Авиве. Ее дедушка, рав Илель Виткинд, благословенной памяти, который был учеником Сабы из Новардока, возглавлял ешиву «Бейт Йосеф» на улице Бердичевского в Тель-Авиве. Папа помогал ему в руководстве ешивой.

Эта ешива была одной из первых ешив, основанных в Земле Израиля. Большинства из известных нам сегодня ешив тогда еще просто не существовало. В ешиве «Бейт Йосеф» постоянно собирался миньян в субботы и в праздники, в Рош а-Шана и в Йом Кипур, несмотря на то, что многим религиозным евреям приходилось идти пешком издалека, ведь в те времена это была единственная возможность для жителей Тель-Авива помолиться в ешиве.

Рав Виткинд всегда давал урок перед трублением в Шофар в Рош а-Шана и перед молитвой «Неила» в Йом Кипур. Этот урок он всегда давал со слезами. Поднимался на возвышение и начинал плакать... Все, кто удостоились слышать эти уроки и молиться в этой ешиве, говорили, что это было незабываемое переживание.

Одной из тех, кто постоянно приходил на эти молитвы, была юная Хая Манн. Ее молитвы были серьезными и глубокими, как у человека, имеющего большой опыт молитвы. Она любила молиться, любила разговаривать со своим Небесным Отцом, и любовь эта сопровождала ее до последнего дня!

Переезд в Бней-Брак

Хая закончила школу в Тель-Авиве, и там же поступила в семинар. Когда она училась на четвертом курсе, ее семья переехала в Бней-Брак. Продолжение учебы в Тель-Авиве означало ежедневные поездки из Бней-Брака в Тель-Авив и обратно, и, несмотря на то, что была возможность ездить не в автобусе, а в специальной подвозке, Хаины родители решили, что лучше этого избежать.

Для нее совсем не просто было оставить подруг и привычное окружение, и начать все сначала в незнакомом месте, незадолго до окончания учебы. Тем не менее, Хая приняла точку зрения родителей, перейдя в семинар рава Вольфа в Бней-Браке. Она полагалась на мнение родителей, полностью доверяя им, не обсуждая и не оспаривая принятое ими решение.

Кстати, вслед за ней, в бней-бракский семинар перешли несколько ее подруг, которые не желали с ней расставаться.

Оставив семинар в Тель-Авиве, Хая продолжала поддерживать связь с теми подругами, которые остались там, некоторые из них до сих пор хранят ее письма, поддержавшие их в сложные моменты жизни. В другой ситуации эти письма могли бы показаться слишком нравоучительными и неуместными, но Хаины подруги чувствовали, что она пишет от всего сердца, и принимали ее слова, черпая в них поддержку, ведь «слова, исходящие из сердца, проникают в сердце».

Учеба

Хаин дом всегда был открыт для одноклассниц, любивших находиться рядом с ней, ведь лицо ее всегда излучало свет, а сердце вмещало в себя всех подруг со всеми их невзгодами.

Она помогала им в учебе и в решении возникающих у них проблем, но не только. Она помогала им (и, возможно, это была ее основная помощь) духовно расти... Еще учась в семинаре, она организовала группу девушек, желающих учиться сверх программы. Каждый день в течение пятнадцати минут они учили книгу Рамхаля «Месилат Йешарим» и в течение десяти минут --- книгу Хафец Хаима «Шмират а-Лашон». В те времена изучение этих книг не было так популярно, как сейчас.

У них не было возможности собираться вместе для этой учебы, так как они жили далеко друг от друга. Было назначено определенное время, и в это время каждая из них училась у себя дома. Все было расписано заранее. Время от времени девушки проверяли, что все они учатся в нужном темпе. И эти проверки не позволяли им расслабляться.

Когда они закончили книгу Хафец Хаима, Хая предложила начать учить «Кицур Шульхан Арух». В процессе учебы у девушек возникало множество алахических вопросов, которые они задавали Хае, а та, в свою очередь, спрашивала своего отца, и возвращалась к подругам с исчерпывающими и точными ответами.

Так было все годы учебы в семинаре. Но, даже закончив семинар, будучи замужем, Хая не переставала учиться. Одна из подруг позвонила ей через несколько лет после окончания семинара, и предложила возобновить совместную учебу, выделив для этого несколько минут в день, заполненный заботами о доме и семье. При попытке найти тему, которую они обе еще не учили, выяснилось, что это не так-то просто. В конце концов, они остановились на книге Йова, которую Хая еще не успела изучить...

Следует отметить, что рабанит никогда не училась просто учебы ради. Ей было недостаточно знать, ей было важно выполнять! Изучала ли она еврейский закон или этическое мировоззрение, будучи девушкой или замужней женщиной, она всегда старалась претворять в жизнь то, что она выучила. Так, с юных лет, она приобретала хорошие качества, и, благодаря многолетнему упорному труду, превратилась в знаменитую рабанит Пинкус.

Забота о родителях

Живя в родительском доме, Хая брала на себя значительную часть работы по дому. Она охотно помогала маме, была внимательна к нуждам своих братьев, как старших, так и младших, но все это не было за счет учебы, училась Хая всегда хорошо.

Одна из ее подруг вспоминает, как еще в Тель-Авиве классная руководительница обратила внимание на Хаины руки, сказав: «Сразу видно, сколько картошки Хая начистила за этот Песах!»

Другая подруга рассказывает, как она пришла к Хае, чтобы вместе готовиться к экзамену. Та провела ее в комнату, принесла ей туда обед, а потом сказала с удивительной простотой: «Я должна кое-что сделать по дому. Ты начинай учиться, а я скоро подойду».

Когда, будучи молодой, умерла ее мама, на рабанит Пинкус свалился дополнительный груз. К тому времени у нее уже была своя семья с маленькими детьми, тем не менее, она преданно заботилась об отце и об осиротевших младших братьях. Делала она это всегда с радостью и спокойствием, создавая для них приятную атмосферу.

Все ее братья в один голос утверждают, что она, фактически, заменила им маму -- настолько, насколько это вообще было возможно. Она преданно поддерживала их физически и духовно. После их женитьбы рабанит Пинкус регулярно навещала их, привозя подарки их малышам, как настоящая бабушка.

Несмотря на всю свою занятость и на занимаемые должности, рабанит Пинкус взяла на себя распределение дежурств около отца, когда он был болен. Она тратила уйму времени, совершая бесчисленное количество звонков братьям и сестрам, на составление расписания, заботясь, чтобы отец ни на минуту не оставался один. Бывало, что никто из них не мог приехать к отцу, в таких случаях, невзирая на время суток, она сама приезжала в Бней-Брак из Офакима.

В праздники она всегда старалась быть рядом с отцом, хотя это было совсем не просто организовать. В течение многих лет накануне Песаха она переезжала в Бней-Брак со всей семьей уже с начала месяца Нисан, чтобы успеть подготовить дом к празднику.

Так продолжалось около двадцати лет, лишь в последние годы жизни рав Манн приезжал на Песах в Офаким. С одной стороны, рабанит Пинкус стремилась обеспечить отцу покой и уют, с другой стороны, она понимала, насколько важно для него присутствие детей и внуков! Поэтому, приглашая его, она приглашала заодно всех, кто хотел провести праздник вместе с ним, в одиночку готовя все необходимое для праздника на всех приглашенных!

Мало того. Были годы, когда на весь Песах к ней приезжали еще и свекор со свекровью. И рабанит удавалось всех принять таким образом, что каждый чувствовал себя как дома!

На Суккот вся семья приезжала в Бней-Брак. И, опять-таки, это надо было суметь организовать! Это только звучит просто: «приехать на Суккот». На деле, в доме отца не было ни спальных мест, ни посуды в количестве, необходимом для приема такого количества гостей. И все, что было необходимо, Пинкусы привозили из Офакима с собой... Это невозможно было осуществить при помощи легковой машины, поэтому для переезда из Офакима в Бней-Брак приходилось арендовать грузовик, в который загружали кастрюли, электроприборы, морозилку, матрасы, постельное белье, одеяла и подушки, ну и, само собой разумеется, одежду для всей семьи на все дни праздника... Это был целый проект, который рабанит осуществляла с радостью, зная, что таким образом она удостаивается выполнения заповеди уважения к отцу!

Каждый раз, когда они приезжали в Бней-Брак на Суккот, рав Пинкус молился в уникальном миньяне, в котором была возможность выйти в заповеди вознесения четырех видов растений по всем мнениям и обычаям.

Молитва в этом миньяне была так дорога раву, что даже после смерти отца рабанит они продолжали приезжать в Бней-Брак на Суккот, каждый год заново совершая этот глобальный переезд... Разница была лишь в том, что теперь уже не было дома, в который они могли приехать, и весь праздник они проводили в суке, построенной во дворе общежития ешивы. Но рабанит эти трудности не смущали... «Если таково папино желание, значит, это --- то, что мы должны делать!» --- говорила она, полностью абстрагируясь от неудобств и хлопот, связанных с вынужденным отъездом из дома.