Великая женщина

Рассказы о жизни рабанит Хае Миндел Пинкус

Величие души

Всем, кто удостоился быть знакомым с рабанит Пинкус, бросалось в глаза ее особенное величие. С первого взгляда вы понимали, что перед вами -- царская дочь.

Ее манеры были царственными, слова, исходящие из ее уст, были вежливы и тщательно взвешены. От нее никто не слышал жалоб или претензий, не было такого, чтобы она о ком-то плохо отозвалась. «Есть так много тем для разговоров, зачем говорить о людях? Лучше поговорим о нарядах!» - предлагала она детям... Сказав это, она элегантно меняла тему разговора, тихо и незаметно, не делая лишнего шума, без криков: «Прекратите злословить!»... Просто меняла тему...

От нее не слышно было жалоб не только на других людей и их недостатки... Знавшие ее никогда не слышали от нее никакого недовольства по какому бы то ни было поводу! Она объясняла, что и без недовольства и раздражения можно достичь тех же результатов...

Когда в какой-то ситуации рабанит взвешивала все обстоятельства, она не принимала в расчет ни личный комфорт, ни легкость предпринимаемых ею действий, ни отсутствие или наличие трудностей при осуществлении задуманного... Забота о доме, воспитание детей и материальное обеспечение семьи -- все это было полностью на ней. Рав Пинкус, благословенной памяти, много времени проводил вне дома. Он ездил по всему миру, чтобы донести слова Торы до евреев, разбросанных по разным странам. А рабанит сама справлялась со всем, что было необходимо для существования ее семьи.

Она не отличалась крепким здоровьем, но ей было незнакомо такое понятие, как лень... От нее не слышно было выражений вроде «сейчас-сейчас», «еще немножко», «у меня нет сил»... Она не валялась в кровати просто так. Она все время была в действии. Все время служила своему Небесному Отцу!

Ее величие не было даром с Небес. Оно было достигнуто путем упорного труда.

Одна из подруг рассказывает, как однажды рабанит поведала ей по секрету, как, еще в начале супружеской жизни, они с мужем работали над достижением тех или иных качеств. Она рассказала об обязательствах, взятых ими на себя, и об установленных ими штрафах в случае невыполнения этих обязательств.

В качестве одного из штрафов, например, они обязались отдать кому-то поднос для субботних подсвечников... Как рав, так и рабанит очень не хотели с ним расставаться, и потому изо всех сил старались выполнить взятые на себя обязательства...

Надо отметить, что все эти усилия рабанит совершала с радостью и спокойствием, не нервничая и не жалуясь. Как-то одна из подруг сравнила ее с Рахель, женой раби Акивы, которая принесла себя в жертву, чтобы муж ее мог учиться, отпустив его из дома на двадцать четыре года. Рабанит удивилась: «Как ты можешь сравнивать? То, что я делаю -- на самом деле совсем не тяжело!»

Рабанит неоднократно повторяла: самый большой дар, который женщина может сделать мужу -- все время пребывать в радости и спокойствии. «Радость и хорошее настроение жены важнее мужу, чем порядок в доме и вкусная еда! Улыбка -- важнее всего!» -- повторяла она, демонстрируя этот принцип на личном примере.

Если рабанит считала, что необходимо что-то сделать, она делала это, не считаясь с личными неудобствами. Своим детям и ученицам она повторяла: «Стыдиться надо только нехороших поступков! Если вы делаете то, что необходимо, вам нечего стыдиться!»

Уважение к другим

Удивительно, с каким уважением рабанит относилась к любому человеку, независимо от его возраста, статуса или занимаемой должности.

[Было время, когда рабанит была директором школы.] Ученицы рассказывают, как однажды она зашла в их класс, когда они занимались его оформлением. Они обратились к ней с вопросом, где лучше повесить какую-то картину. Увидев проходящую мимо уборщицу, рабанит поинтересовалась ее мнением по поводу подходящего места для этой картины.

Рассказывают про мальчика с синдромом Дауна, который каждое утро подходил к девочкам, ждущим школьную подвозку, и пытался, как мог, заговорить с ними, задавая вопросы, вроде: «Ты кто?», «А это что такое?» и пр. Вопросы эти оставались без ответа, девочки не понимали, как вести себя с этим странным мальчиком.

И все же был кто-то, кто каждое утро уделял ему внимание. Когда подвозка с девочками уезжала, к мальчику подходила рабанит Пинкус: «Ты уже ходишь в садик? Вот здорово! Ты уже совсем большой!». Затем она вытирала ему нос и терпеливо отвечала на все его вопросы: «Ты кто?», «А это что такое?»...

Однажды утром он подошел к девочкам, как всегда, ждущим свою подвозку, и сказал: «Хорошая у вас директриса!»...

Услышав чье-то мнение, она никогда не отвергала его. Как правило, она отвечала: «Я поняла вас», или что-нибудь в этом роде. В ее лице многие находили внимательного слушателя, ощущая, что для нее важно то, что ей говорят. Рабанит с уважением и интересом относилась к любому человеку и к любым его проблемам и потребностям.

Однажды в Шаббат рядом с домом Пинкусов соседский мальчик играл в мячик и нечаянно попал в окно их кухни. Окно разбилось, мячик оказался внутри...

Сгорая со стыда, мальчик побежал домой и рассказал маме о том, что произошло. Мама отправила его с братом к Пинкусам, чтобы попросить прощения и заверить их, что родители в ближайшее время возместят нанесенный ущерб...

К их удивлению, никто их не ждал. Рав и рабанит отправились спать, как будто ничего не произошло, даже не пытаясь выяснить, кто это натворил...

В следующий раз мальчик пришел вместе с мамой. Рабанит открыла им дверь и, выслушав его извинения, спокойно ответила: «Не переживай! Мы все равно этим окном почти не пользовались!» Про осколки, разлетевшиеся по всей кухне и, возможно, попавшие в еду, которую пришлось из-за этого выбросить, она даже не заикнулась...

Родители мальчика все же настояли на возмещении ущерба. Договорились, что папа придет за разбитым окном, отнесет его к стекольщику и вернется с починенным. На деле это не было так скоро. То папа мальчика был занят, то рабанит не было дома...

Через несколько дней мама мальчика позвонила рабанит с извинениями. Рабанит не поняла, о чем это она... «Я же уже объяснила, что ущерб совсем не велик. Нам вовсе не срочно чинить это окно. Единственное, ради чего стоит все-таки его починить, это спокойствие ребенка. Он ведь каждый день проходит мимо нашего дома, видит разбитое окно и переживает...»

На следующий день окно было починено.

Рыба на Шаббат

У мамы рабанит был обычай каждую неделю готовить фаршированную рыбу на Шаббат для всей семьи, включая братьев и сестер, а в будущем -- и для женатых детей и их семей. Когда мамы не стало, рабанит взяла эту миссию на себя.

Каждый четверг она варила в огромной кастрюле гефилте фиш, посылала отцу, а потом делила этот деликатес между всеми братьями и сестрами, а позднее -- и своими женатыми детьми, отправляя посылки с оказией в Иерусалим, Бней Брак и другие города. В семье Пинкусов четверг назывался «рыбным днем»... С полудня начиналось производство рыбных котлеток, а заканчивалось в пятницу, когда они разъезжались по разным городам.

Поскольку рабанит все равно каждую неделю покупала рыбу в оптовых количествах, она решила добавить еще одно доброе дело. О хозяине одного из магазинов ей было известно, что ему необходим дополнительный доход. Она договорилась с ним, и каждую неделю тот присылал ей на дом огромное количество рыбы, в соответствии с ее заказом. Так в доме рабанит открылся «Рыбный гмах».

Любой член общины города Офаким, желавший приобрести кашерную рыбу, проверенную на отсутствие червяков, мог заказать ее через рабанит Пинкус, которая тщательно следила за выполнением всех заказов. Получив огромную посылку, она загружала рыбой свой холодильник, а на следующий день посылала своих детей с рыбными свертками ко всем заказчикам. Даже от необходимости придти и забрать у нее заказанную рыбу она старалась их избавить. Излишне упоминать, что все это предприятие она осуществляла, не извлекая для себя ни малейшей выгоды.

Замешивая фарш для гефилте фиш, рабанит непрерывно молилась, и не только о том, чтобы котлетки удались. Она молилась о том, чтобы милость Всевышнего отменила все тяжелые приговоры.

Рабанит была счастлива, что именно она удостоилась готовить шаббатнюю рыбу для всей большой семьи. Если она уезжала из дома на весь Шаббат, это ничего не меняло. Не могла же она оставить всю семью без рыбы...

Соседки подтрунивали над ней, что ей нет никакой выгоды уезжать в гости на Шаббат. Рыбу так и так приходится делать. Курицу рав ест только ту, которая была откашерована в его доме, так что и курицу надо приготовить и взять с собой. В общем, уезжая на Шаббат, она должна приготовить почти все то, что она готовит обычно, вдобавок, ей нужно собрать чемоданы со всем, что может понадобиться вне дома...

В последний свой Шаббат (это был Шаббат а-Гадоль перед Песахом) рабанит вместе с равом провели в кибуце «Хафец Хаим» (там проходил семинар, в котором участвовал рав Пинкус), но все члены ее семьи получили свою обычную порцию гефилте фиш.

Мы бы, наверное, сказали себе: «Последний Шаббат перед Песахом. Каждому понятно, что у хозяйки дома хватает забот, и сейчас ей не до того, чтобы готовить рыбу в таких количествах!»... Рабанит же рассуждала иначе. «Я удостоилась такой чести! Как я могу отказаться от этого, пусть даже на один Шаббат?!» -- говорила она, не догадываясь, что готовит гефилте фиш последний раз в жизни...

Корона для мужа

Рабанит удивительным образом нивелировала себя по отношению к мужу. Она шагу не могла ступить, не спросив его мнения и не получив его одобрения. [Рабанит Пинкус была дочерью великого мудреца Торы рава Мордехая Мана, с которым рав Пинкус даже не думал себя сравнивать. Такое отношение к мужу и семье она восприняла именно в доме отца.]

Все принимаемые ею решения, все ее действия, привычки и желания подчинялись мнению рава, его желаниям и устремлениям. Все его указания были для нее как Святая Святых.

Дети ее рассказывают: хотя рав много времени проводил вне дома, а то и вовсе заграницей, они не ощущали его отсутствия... Мама умудрялась управлять домом под руководством отца, действуя так, как он хотел бы, чтобы она действовала, и воспитывая детей так, что они знали, что растут под его наблюдением. Образ рава все время витал в воздухе, даже если физически он пропадал далеко и надолго...

Каждое предпринимаемое действие, принятие каждого важного решения согласовывалось с ним, будь то по возвращении из поездки глубокой ночью или в ходе ночного телефонного разговора, пересекающего океан. Последнее слово по любому поводу всегда было за равом.

Даже если порой она считала иначе, она оставляла свое мнение при себе. «Так сказал папа!» -- объявляла она, и больше эта тема не обсуждалась.

Как-то раз она спланировала поход для всей семьи. Много часов было потрачено на выбор маршрута и на необходимые приготовления. В последний момент рав решил, что поход не может состояться, так как на выбранном ими маршруте есть проблемы с соблюдением законов скромности. Детям пообещали другое развлечение... Рабанит не спорила, не объясняла, сколько сил было потрачено на планирование этого похода, как его ждали дети... «Раз папа так сказал, значит, так надо!»

Однажды рав решил снять другую, менее удачную, квартиру, чтобы дать возможность соседу, семья которого разрослась и с трудом помещалась в своей квартире, увеличить жилплощадь. Сосед категорически возражал, но рав настоял на своем. Рабанит беспрекословно согласилась на этот, непростой для нее и для детей, переезд: «Если папа решил, что мы должны сделать это доброе дело, мы должны сделать его от всей души».

Чтобы лучше выполнить заповедь кашрута, рав Пинкус ел куриное мясо, только если курица была зарезана в определенном месте, а затем высолена у него дома. В течение многих лет рабанит кашеровала дома кур, а если они выезжали из дома, готовила порционные куски курицы, чтобы взять с собой. Кроме того, выезжая на Шаббатние семинары, рабанит брала с собой готовую рыбу, так как рав имел обыкновение есть рыбу на все три трапезы, а в гостиницах ее подают, в лучшем случае, на две.

Приехав в гостиницу, рабанит отправлялась на кухню, чтобы выяснить, где она сможет подогреть привезенную с собой еду. Вполне возможно, что она чувствовала при этом некоторую неловкость, да и работники кухни не всегда были довольны ее вторжением на их территорию. Но ее это не останавливало. Она делала то, что считала нужным, защищая интересы своего мужа.

Она не переживала, что, даже выезжая на Шаббат, имея, наконец, возможность отдохнуть, она должна готовиться к Шаббату как обычно. Ей доставляла радость возможность помочь своему великому мужу, и она готовила еду на Шаббат, паковала чемоданы и ехала с ним туда, где было нужно его присутствие, даже если эти выезды не доставляли ей никакого удовольствия.

Рабанит намного больше любила проводить Шаббат в спокойной домашней обстановке, в кругу семьи. Но, зная, какое положительное влияние рав может оказывать на людей, она с радостью жертвовала своим комфортом ради блага других евреев и ради осуществления желаний своего мужа.

В какой-то момент ей предложили отпустить рава на Шаббатний семинар одного. Это звучало не так страшно, ведь рав и так, выезжая за границу, много Шаббатов проводил вне дома. Но рабанит категорически отвергла это предложение: «Да, меня утомляют поездки. Да, мне намного легче оставаться дома. Но, когда у меня есть такая возможность, я предпочитаю находиться рядом с мужем и помогать ему».

Следует отметить, что рабанит не была бесхарактерной женщиной, которая сама ничего не может решить. Любой, кто сталкивался с ней по работе, знал ее как сильную решительную женщину, способную принимать важные решения и настаивать на их исполнении! Но ее умение настоять на своем отходило на задний план, когда речь шла о выполнении желаний ее мужа... Если обсуждался вопрос, касающийся дома или детей, рабанит самоустранялась и принимала точку зрения рава.

Кроме того, рабанит Пинкус делала все возможное для того, чтобы каждый день радовать своего мужа. Она ждала его, не ложась спать, даже если он возвращался поздней ночью. Порой, будучи уставшей, она рано шла спать, чтобы среди ночи встать и встретить его.

Когда рав возвращался из очередной поездки в дальние страны, никого это уже не трогало, ведь он постоянно куда-нибудь уезжал. Но рабанит всегда заботилась, чтобы кто-нибудь встретил его. Обычно она посылала в аэропорт на такси кого-нибудь из детей. Сам рав неоднократно повторял, что в этом нет никакой необходимости, но она не уступала. «Папа должен знать, что мы его ждем!» -- объясняла она детям.

Когда рав, будучи дома, учился или работал над одной из своих книг, рабанит стояла на страже, чтобы никто к нему не подходил. Она внушила детям, что если папа учится или пишет книгу, ни в коем случае нельзя ему мешать! В их скромной квартирке в Офакиме не было возможности выделить папе кабинет, где бы он мог закрыться от всех... Не было лишней комнаты... Но дети и так прекрасно понимали: «Если папа учится, ему нельзя мешать!»

Духовные устремления

Одним из отличительных качеств рабанит Пинкус была неутолимая жажда ко всему, что было связано со святостью и духовностью. Возвращаясь с лекции или урока, она светилась счастьем, насытив свою душу порцией слов Торы по важной для нее теме.

Рабанит сама являлась неиссякаемым источником: ей было, что дать другим, она могла многое добавить к услышанному, обратив внимание на дополнительные аспекты того, о чем говорилось на уроке. Несмотря на это, она жила по принципу «Кто мудр? Тот, кто учится у любого человека» (Авот, 4:1). Она, как найденному сокровищу, радовалась каждому новому объяснению, независимо от его уровня и глубины.

И даже если лекция была не на ее уровне, она не критиковала ее. Не говорила: «Скучно было. Ничего интересного». На ее взгляд, в каждой лекции на тему еврейского мировоззрения было что услышать и почерпнуть для себя. И она слушала и черпала.

Учительницы, работавшие с ней бок о бок, рассказывают, что после каникул она рада была услышать что-нибудь новое, например, «ворт» с Пасхального седера. Было очевидно, что она интересуется этим не из вежливости и не из уважения к собеседнице. Даже малая толика духовного доставляла ей огромное удовольствие.

Когда рав Пинкус говорил за шаббатним столом, для рабанит было важно услышать каждое его слово. Природа человека такова, что, живя с кем-то бок о бок много лет, он привыкает к нему и перестает им восторгаться. Но для рабанит каждое слово Торы, сказанное ее мужем, было оживляющей росой, она с жадностью слушала его, стараясь не пропустить ни звука.

Сокровищница знаний рабанит потрясала. Ученицы вспоминают, что почти не бывало такого, чтобы рабанит на уроке застряла на каком-то вопросе, не сумев найти на него ответ. Свои уроки она давала уверенно, четко объясняя материал. Девочки, которые учили с ней самую сложную книгу Пятикнижия -- Ваикра, признавались, что впервые начинали понимать всю ее глубину!

Домашнее хозяйство

Еще одно отличительное качество рабанит -- скромность в ведении домашнего хозяйства, которая сопровождала ее всю жизнь. Рабанит никогда не стремилась улучшить свои жилищные условия.

Как-то ее спросили, как она справляется, живя в маленькой съемной квартире. Она улыбнулась и ответила: «Ну... Это ведь не настоящая моя квартира... Настоящая -- она наверху, на Небесах, там, я надеюсь, мне уготовано достойное жилище!»

Живя в Офакиме, в пустыне Негев, известной своей летней жарой, они одни из последних установили в своей квартире кондиционер... Рабанит все время объясняла, что им ни к чему кондиционер, что это -- излишество...

Одна из соседок рассказывает, что, когда его устанавливали, ее не было дома. Ей позвонил сын, и возбужденно сообщил: «Ты не поверишь! Дома устанавливают кондиционер!»... Он был так взволнован, как будто речь шла о приобретении золотых кресел...

Рабанит не чувствовала, что она чем-то жертвует, ведя такой скромный образ жизни, и сумела передать это детям. Однажды предстояло совершение обрезания в Шаббат, поэтому они попросили квартиру у соседей для гостей. Когда рав Пинкус пришел за ключами, сосед, смеясь, сказал, что опасается, что после Шаббата они не захотят вернуть их ему.

«Почему же?» -- спросил рав. Сосед объяснил, что у Пинкусов так тесно, что, ощутив простор соседской квартиры, они не захотят с ней расставаться. Тогда рав Пинкус обратился к стоящему рядом сыну: «Разве у нас тесно?» Сын удивился: «Тесно? С чего вдруг?!»...

Речь шла о маленькой квартире, в которой они жили с восемью детьми. Но дети не чувствовали ни тесноты, ни иных трудностей. Ведь если в доме весело и спокойно, там не может быть тесно...