Желание и мотивация

Памяти рава Аарона Йуеды Лейба Штейнмана

Наша сегодняшняя тема: «Как привить ребенку желание делать нужные вещи». Звучит непонятно, но я поясню. Например, перед ребенком стоит выбор: пойти поучиться или пойти поиграть. Что поможет ребенку выбрать учебу?

Я спрашивала мужа, спрашивала подруг и родственниц, но все больше понимаю, что нет никакого «фокуса», который волшебным образом убедит ребенка захотеть делать то, что нужно: учиться, помогать родителям. Между игрой и серьезным делом, требующим вложения сил, далеко не каждый ребенок выберет дело. Выходит, это вопрос, который волнует всех. Все мамы хотели бы знать этот секрет, но дети разные, и нет «универсального» совета, подходящего каждому ребенку. Однако я была настойчивой, и мне удалось собрать несколько советов и примеров из жизни, когда удавалось привить детям желание делать нужные вещи: учиться, помогать по дому, делать хесед, -- так, что это становилось их собственным желанием.

1. Роль матери

Какова роль нас, женщин, в том, чтобы у ребенка появилось желание? Рав Шлангер в книге «Оэль Яаков ве-Леа» пишет, что женщина -- источник, порождающий желание. То есть именно женщина -- причина того, что в ребенке зарождается желание делать что-либо. Этот процесс начинается еще в утробе матери. Как только женщина узнает, что она беременна, она должна начать молиться, чтобы у ребенка был рацон (желание) к добру. Рацон -- это подарок Всевышнего, но он очень зависит от будущей мамы: что она будет предпринимать, насколько ей это важно.

Известны мидраши, в которых описывается, каким образом мать повлияла на будущее величие сына в Торе. Про раби Йеошуа бен Хананью написано: «Счастлива (достойна) родившая его». Чем так отличилась его мама? Будучи беременной, она стояла возле выхода из Дома учения и просила у мудрецов благословения для своего будущего сына: «Прошу вас, попросите милости о моем сыне, чтобы он был умным». Она и сама много молилась о нем. А потом, когда он родился, ставила его в колыбели возле Дома учения, чтобы он с младенчества слушал слова Торы. Рабейну Йона пишет, что с самого начала беременности мама должна молиться за ребенка, чтобы он был «скор и остер в Торе».

Также и с матерью царя Шломо. Каждая из жен Давида просила о своем сыне, чтобы он был царем после Давида. А Бат Шева просила, чтобы ее сын был достоин пророчества и мудрости. В результате он удостоился и этого, и царства. Когда Бат Шева наказывала его, она говорила: «Все знают, что твой отец был праведным Б-гобоязненным человеком, и если ты совершаешь проступок, люди скажут, что это твоя мама испортила тебя. Все женщины дома твоего отца молились, чтобы сыновья их были достойными царствования, а я молилась, чтобы сын был достоин пророчества и (его интерес был в) мудрости Торы». Что она имеет в виду? Если твое желание -- заниматься пустяками этого мира, то не будут обвинять в этом твоего праведного отца. В этом обвинят меня. Но я сделала все, что в моих силах! Я молилась за тебя, принесла жертву в Храме, и просила. Поэтому ты должен удерживать себя от нежелательных вещей, чтобы не сказали обо мне, что это моя вина.

Из всего этого мы видим важную для нас вещь. Материнский вклад начинается еще в пору, когда мать и дитя неразделимы, -- тогда мама вкладывает в душу ребенка рацон и важность вещей, связанных со святостью. И позже ребенок наблюдает за родителями: что на самом деле важно для них? Высший балл на экзамене по математике или похвальная грамота за выученный седер (раздел) Мишны? Какова реакция мамы? На грамоту мама говорит: «Да, молодец», и продолжает заниматься своими делами, а на экзамен: «О! Какой умный ребенок! Совершенно выдающийся!» Ребенок сразу понимает, что действительно важно для родителя. В том, что маме действительно важно, ребенок не захочет ее разочаровать. Замечу, что обратить внимание и показать важность нужно сразу, когда ребенок принес нам эту грамоту.

Мы, родители, хотели бы привить ребенку такое стремление к Торе, к добрым делам, чтобы оно прошло через все его детство и продолжилось после свадьбы --- до 120 лет. Задача мамы -- пробудить это стремление любыми способами. Но, что бы мы ни использовали, основа всего -- эмоции. Женщины более эмоциональны. И именно это должно помочь нам пробудить в сердце ребенка рацон, показывая важность определенных вещей.

В книге Шмуэль (I, 2:19) написано, что Хана сшила Шмуэлю меиль катон, одежду на мальчика 2-х лет. Согласно одному из комментариев, этот меиль рос вместе со Шмуэлем из года в год. И в нем же он был взят на небо. Что это за меиль, который ему сшила мама? Мидраш поясняет, что это рацон, который Хана дала Шмуэлю. Даже когда ее не было рядом с ним, она как будто бы продолжала транслировать ему: вот особый меиль, который я сшила специально для тебя, когда посвятила тебя служению Всевышнему. Этот меиль был символом рацона мамы. Что будет таким рацоном для нас? Приготовить вкусную еду нашему ешиботнику, приготовить его одежду, даже в поздний час, испечь ему пирог в дорогу.

В Гемаре рассказывается, как родители принимали своих сыновей, возвращавшихся из дома учения. «Сказал рав Яаков бар Аба Абайе: "Когда я возвращался домой, папа давал мне стакан, а мама наливала вино"». Это показывает нам, что и тогда родители очень ценили учебу своих сыновей. Тем более в наше время, когда столько соблазнов. Скажем, зимой после вечерней субботней трапезы, когда дома тепло, так и тянет почитать или лечь под одеяло и поспать, а сын выходит в холод и идет учиться, несомненно, нужно собрать всех и похвалить его всей семьей: «Какой праведный мальчик у нас растет!» А когда он вернется, приготовить ему стакан теплого чая, чтобы он почувствовал, что его ждали, что значит для нас его учеба и то, что он преодолел желание остаться дома под теплым одеялом.

2. Роль семьи

Я хочу привести несколько примеров из жизни нашей семьи и не только, чтобы проиллюстрировать вышесказанное.

Например, когда заканчивают читать одну из пяти книг Торы, доходят до «Хазак хазак венитхазек», у нас дома мой муж делает викторину по всем главам -- с призами. Наши дети очень ждут ее. Один раз случилось так, что он забыл об этом -- был уставшим, дети сразу же накинулись на него: «Папа! Как это? Сегодня не будет викторины?» Как правило, викторина начинается с младших детей, и далее --- к старшим. Вопросы не тяжелые, каждому по его уровню. За каждый правильный ответ полагается приз. Самое интересное, что даже наши зятья и невестки с удовольствием принимают участие в этом.

Другой пример. Моя племянница с мужем и детьми жила долгое время в маленькой съемной квартирке. Они вложили деньги в проект постройки жилья в Кирьят Сефере, там что-то не получилось, обанкротилась фирма, потом вроде вернулась, -- целое дело. Но пока что они жили в этой квартирке многие годы. И недавно они, наконец, должны были получить ключи от собственной квартиры и въехать. Вся семья собралась, чтобы подумать, как и когда их поздравить. Что отмечать? Когда дарить подарок? Когда получают ключ? Или когда приедет грузовик с мебелью? Или когда они начнут на самом деле обживать ее? И тогда ее мама, жена моего брата, сказала: «Минуту. Давайте подумаем: что мы тут отмечаем? Что мы хотим подчеркнуть? Понятно, что самое главное мгновение в заселении квартиры -- это когда устанавливают мезузы!» Именно это показывает, что здесь появился еврейский дом, -- не ключи и не грузовик с вещами. И, действительно, вся семья собралась на церемонию прибивания мезуз и подарила подарки. Это настоящее ханукат а-баит, освящение дома.

Многие мамы сыновей, достигших возраста бар-мицвы, стараются вложить силы в богатое вкусное угощение на праздновании. Моя невестка празднует это иначе. Она тоже вкладывает в угощение, но главное для нее -- духовная часть празднования. Они собирают миньян родственников, и виновник торжества делает сиюм --- церемонию окончания трактата Гемары или раздела Мишны. Он отливает от своего вина всем присутствующим, его папа говорит специальный Кадиш. И потом уже приходят другие гости. Таким образом мама и папа показывают, что в праздновании действительно важно им.

Когда наши дети были маленькими, моя невестка Наоми Мунк устраивала детям праздник каждый Шаббат мевархим (Шаббат перед наступлением нового месяца). Она собирала малышей и произносила с ними благословения месяца, а потом они водили хоровод вокруг стола, пели и танцевали. Это очень согревало сердца, создавало атмосферу радости в доме. Я как-то раз увидела это у нее и установила такой обычай у себя дома. Старшие дети молятся в синагоге, а младшие отмечают новомесячье с мамой дома. Мы также готовим праздничную трапезу. Так дети видят, что начало каждого месяца -- праздник для нас, время радости.

Сын, который уже учится в ешиве, время от времени заканчивает трактат. Конечно, мама очень занята, но среди всех дел нужно найти время на улыбку, на похвалу. Не впопыхах. Остановиться, подумать, какими словами подчеркнуть, как нам важно то, что он учится, важны его достижения. Мама может спросить, как сын хочет отметить это событие, какой пирог ему испечь, когда ему подходит, чтобы они это отметили -- в Шаббат или в будни, хочет ли он позвать друзей. Когда сын видит, что мама растрогана, что она с большой радостью принимает его успехи, что это важно для нее, он еще больше ценит свою учебу. Мама передает сыну свои эмоции, создавая у него желание продолжать учебу. Ведь он видит, что она нашла время для радости за него среди своих забот, в ежедневном колесе рутины, несмотря на усталость. Значит, то, чем он занимается, действительно важно.

Если же мама не выказывает радости или вообще не обращает внимания, то в следующий раз ребенок расскажет неохотно или вовсе промолчит. И отношение к собственной учебе будет соответствующим. Раз маме все равно, то и мне.

Мы знаем, что именно так случилось с соблюдением Шаббата в Америке. Среди детей из еврейских семей, приехавших из Европы -- часть остались соблюдающими людьми, а часть все забросила. Все их родители были религиозными и Б-гобоязненными. Приехав в Америку, они столкнулись с тем, что невозможно работать на одном месте, соблюдая Шаббат, но продолжали самоотверженно соблюдать его. Человек нанимался на работу и всю неделю трудился на равных со всеми. Но в пятницу после полудня собирался домой, предупреждая хозяина, что в субботу не выйдет. И получал расчет, его увольняли. Когда такой расстроенный папа приходил домой, там его встречали домочадцы и видели его реакцию. Если папа со стоном говорил: «Ну вот. Я снова лишился места. Хозяин уволил меня, потому что я соблюдаю Шаббат. Сколько страданий мы терпим из-за Шаббата!», то и дети воспринимали, что Шаббат -- это страдания. Но если папа улыбался и говорил: «Ну вот! Еще один Шаббат мы удостоились провести как евреи! Это испытание, и мы в нем выстояли! В заслугу этого Шаббата Всевышний не оставит нас!» В таких семьях, конечно, шаббат представлялся детям праздником, радостью, с которой не расстаются. В обеих семьях родители соблюдали Шаббат, разница была в том, как они относились к тем жертвам, которые требовались для этого.

По отношению к девочкам -- мы обязательно хвалим их за добрые дела. Хвалить и превозносить каждое доброе дело, озвучивать его вслух дома. Снова и снова повторять те хорошие поступки, которые они делают по нашей просьбе или по собственной инициативе -- рассказывать о них бабушкам и дедушкам, соседкам. Показывать, насколько нам важнее экзамены по еврейским законам, чем экзамены по светским предметам. Это определит в сознании ребенка, что важно для нас.

Приведу такой случай. В доме, наконец, стало тихо, и взрослая дочь села учиться к завтрашнему экзамену. Ей предстоит повторить еще кучу материала, и она нервничает. Но тут папа просит ее приготовить ему стакан чая. Она все бросает и бежит выполнить его просьбу. Это непременно нужно похвалить, подчеркнуть, чтобы она захотела повторить свое доброе дело, чтобы сформировалась правильная система ценностей.

3. Примеры из жизни рава Аарона Йеуды Лейба Штейнмана

В последнее время мы узнаем все больше о нашем великом учителе, недавно поднявшемся в Небесную ешиву, о раве Ааароне Йеуде Лейбе Штейнмане, благословенна память праведника. В своем специальном блокноте для кабалот (обещание, принятие на себя определенных действий) он писал: «Прибавить радости в молитве. Хорошо бы еще в изучении Торы и соблюдении заповедей, но хотя бы в молитве». Эта краткая запись учит нас, насколько важна радость!

Только теперь, после его ухода, мы понимаем, насколько многому мы не успели научиться. Я принесла сегодня с собой выдержки из эспеда, который произнес рав Шнайдер (бывший много лет хаврутой рава Штейнмана) о нашем учителе. У нас не хватит времени изучить все, но я постараюсь сократить, и пересказать как можно больше эпизодов из жизни рава Штейнмана. Мне кажется очень важным, чтобы мы обязательно озвучили их. Часть из них связана с темой урока.

Эпиграфом к этому эспеду вынесены слова рава Йонатана Эйбешица: «Когда праведник оставляет этот мир, он оставляет здесь свои хорошие качества. Каждый человек может удостоиться и взять от них». То есть праведник тяжело трудился, вырабатывая у себя эти хорошие качества, но теперь каждый с легкостью может взять из его духовной сокровищницы столько, сколько сможет. Теперь эти вещи легче достижимы, поскольку мы можем изучать их, как по учебнику, по жизни праведника. Нам не нужно самим вырабатывать их на протяжении многих лет. Конечно, мы осиротели, и наше поколение после его ухода выглядит совершенно иначе, но теперь стало возможным наследование его духовных сил и достоинств.

Первое, на что я хочу обратить ваше внимание -- насколько истинны и неотделимы от личности рава были его качества. Когда сына рава Штейнмана спросили, говорил ли папа дома о любви к Торе, о постоянстве в изучении Торы, он ответил, что папе не нужно было говорить об этом, как и о вере и об уповании на Всевышнего. Все это было сутью нашего учителя. Достаточно было наблюдать за ним, чтобы учиться этому без слов. Это было у него в крови.

Когда рава Штейнмана спросили, какой главный инструмент воспитания, он ответил: личный пример. «Родителям, воспитателям и учителям нужно знать, что эффективность всех наставлений, критики и учения зависит от должного личного примера. Личный пример должен не отставать от уровня наших требований по отношению к воспитанникам. Другими словами, не только красиво излагать теорию, но и следовать на практике собственным словам. Если своими действиями и поступками мы транслируем поведение, отличное от того, которого требуем, то, что мы говорим, не будет услышано. Дети будут нас скрыто презирать и ничего из наших слов не воспримут».

Рав Йосеф Шалом Эльяшив посылал всех своих внуков учиться в ешиве «Орхот Тора», ешиве рава Штейнмана, даже когда сам рав Штейнман уже был очень стар и редко приходил преподавать. Внуки спрашивали, почему именно в эту ешиву, ведь есть много хороших ешив. Рав Эльяшив отвечал им всегда: «Вы правы, но увидеть лицо главы ешивы (так называли рава Штейнмана), -- это невозможно переоценить». Внуки возразили: «Теперь, когда он стар, он приходит раз в месяц, а то и реже, и почти не дает уроков». На это рав Эльяшив ответил: «Все верно. Даже если бы он приходил раз в год, и вообще не преподавал, --- только увидеть его лицо уже стоит больше, чем многочисленные уроки мусара».

Для нас это означает, что родитель или учитель может без конца говорить о важности изучения Торы, о радости, которую оно приносит, но если по самому воспитателю видно, насколько эти вещи важны, то много говорить уже не нужно. Это само по себе мотивирует ребенка.

Второе качество, которому мы можем научиться -- это уважение к людям.

Однажды на уроке один из одаренных учеников начал спорить с равом Штейнманом по изучаемой теме. Рав отвечал ему, спор затягивался. Прошло уже 20 минут урока, остальным ученикам это не понравилось, и они попытались одернуть спорщика: хватит, перестань спорить. Рав же сказал: «Дайте ему высказаться! Не мешайте ему излагать свои аргументы». Глава ешивы всегда остерегался, чтобы не обидеть никого, не ранить ничью самооценку.

Про другого юношу из ешивы стало известно, что у него есть какой-то мелкий бизнес. Он учится, но то и дело отвлекается на свои коммерческие дела. Это очень не понравилось раву Штейнману. Он считал, что юноша получает в ешиве все необходимое, комнату, еду -- ему не нужны деньги сверх этого. Раз он в ешиве, то должен сидеть и усердно учиться, и чтобы его голова была свободна для Торы. Но рав не сказал ему это в такой форме. У рава был обычай, что каждый раз один из учеников провожал его. Рав Штейнман терпеливо ждал, пока придет очередь этого юноши. И когда никто другой не мог услышать, рав сказал: «Я слышал, что у тебя есть деньги. У меня есть книги, которые ждут, чтобы быть изданными. Может, ты хочешь поучаствовать в этом?» Этот ученик был умным, он все понял, улыбнулся и принял наставление рава в такой мягкой форме. Рав не действовал спонтанно, в порыве эмоций -- он очень хорошо продумывал каждый воспитательный шаг.

Еще одна очень примечательная история. Рав всегда очень ратовал за распространение Торы. Если он знал, что его присутствие или урок приведут к кидуш Ашем (прославлению Имени Всевышнего) или к распространению Торы, он приезжал, несмотря на возраст и слабость, куда требовалось, и в Израиле, и за границей. Однажды глава колеля в Бней Браке выстоял очередь, чтобы обратиться к раву, и попросил его дать лекцию на тему «Уважение к родителям». Колель в том же городе, ехать не надо, но рав Штейнман задумался. Он долго думал и потом сказал: «Нет, я не могу. Когда мне было 10 лет, мама приготовила рис и позвала меня есть. Я очень не любил рис, поэтому решил увильнуть, не пришел кушать. Разве могу я учить кого-то, как уважать родителей?!»

То есть все остальные вещи, о которых он говорил, которым он учил, были цельными и законченными с точки зрения того, как он сам их выполнял. То, в чем он не был уверен в своей цельности, он не преподавал.

Еще пример. Однажды рав Штейнман узнал, что один папа всегда будит своих сыновей на Ватикин (самая ранняя молитва). Он заставлял их подниматься и холодными зимними утрами, и ранними утрами месяца Ав. Конечно, дети поднимались из-под палки, больше всего они бы хотели продолжить спать. Когда рав Штейнман узнал об этом, он поговорил с этим папой: «Это не верный путь. Если ты заставляешь их вставать через силу, каждый раз они это делают против своего желания, то в дальнейшем у твоих детей выработается полное нежелание молиться. Ты их заставляешь, а они внутри себя отталкивают это. Сейчас у них нет выбора, они маленькие, они вынуждены встать и идти с тобой по твоему слову. Но впоследствии, когда молитва должна будет стать их собственным выбором, у них не будет никакого желания делать то, что так их отталкивало. Послушай меня: перестань будить их так рано. Если ты хочешь взять их с собой, то сам встань на более поздний миньян». Видимо, речь шла о совсем маленьких детях. Более старшие могут встать и пойти на более позднюю молитву сами. Очевидно, из этих соображений рав Штейнман поддерживал молитвы с более поздним «Криат Шма». Тому, кто может, конечно, очень важно вставать рано и молиться в первом миньяне с первым «Криат Шма». Но это не причина будить детей так рано [второй миньян --- тот, в котором читают «Шма» по мнению Виленского Гаона -- прим. перев.].

Мы говорили об этом -- об отрицательной ассоциации (см. статью о наказаниях, «Беерот Ицхак» №171). Главное: не создать у ребенка плохие ассоциации с заповедями -- с молитвой в данном случае. Если ребенок справляется с заповедями хорошо, то не нужно заставлять его «еще лучше», потому что любой нажим может оттолкнуть, ребенок спружинит в обратную сторону. Поэтому лучше в радости, по-хорошему.

Рав Штейнман очень не любил, когда юношей выгоняли из ешивы. Почти не случалось, что рав говорил, чтобы выгнали, а если и случалось, то советовал через несколько дней принять обратно. Когда его спрашивали, почему он так решает, он отвечал, что это он выучил у Хафец Хаима, а также у Хазон Иша. Хазон Иш в таких случаях говорил: «Если бы это был твой сын -- разве бы ты его выгнал? Ты бы старался снова и снова, искал бы иные пути. Вот и сейчас -- постарайся». Есть случаи, когда приходится, но нужно стараться применять отцовский подход. И если даже рав Штейнман решал, что нужно выгнать юношу из некоей ешивы, то разрешал сделать это только после того, как находилось другое место учебы, где соглашались его принять. Ни в коем случае не выгонять на улицу, в никуда.

Рав Штейнман говорил, что принятый сейчас подход -- когда следят за неуспевающими, помогают им, организовывают учителей и т. д., а сильных, умных учеников оставляют на самостоятельное плавание -- это большая ошибка. Практика показала, что слабые ученики вырастали, становились большими людьми, добивались успеха в учебе, знаний и признания. А сильные ученики, которых, казалось бы, можно было оставить расти в Торе самостоятельно, без поощрения, без внимания, на том или ином этапе выбыли из мира Торы. Почему так произошло? Из-за ощущения этих детей. Пока ребенок прилежно учится, приносит хорошие оценки -- хорошо, он в порядке, давайте посвятим себя подтягиванию слабых. Хороших учеников не замечают. Но и сильные ученики нуждаются в признании своих успехов. Рав Штейнман считал, что сильных учеников нужно поддерживать и внимательно следить за их успехами, поощрять не меньше, чем слабых.

В возрасте 92 лет у рава Штейнмана были очень болезненные ранки на губах. И врач посоветовал ему в качестве единственного лекарства пить козье молоко, причем не покупное в магазине, а свеженадоенное. Понятно, что рав сказал, какие конкретно действия следует предпринять -- какая ашгаха (наблюдение) требуется при доении, все детали его рекомендаций были соблюдены. И вот, наконец, стакан козьего молока на столе перед равом. Он взял стакан в руку и надолго задумался. Потом рав поставил стакан обратно. Его спросили, почему? Ведь все было сделано так, как рав велел! Он ответил: «92 года я стараюсь ограничить себя, удовлетворяться минимумом вещей, минимумом еды. Теперь, из-за нескольких ранок я перечеркну все эти годы? Если Всевышний захочет послать мне исцеление, я вылечусь и без того, чтобы пить это молоко».

Когда рав был очень болен, ему должны были сделать некую внутреннюю проверку -- под общим наркозом, потому что она очень неприятная, болезненная. Рав настоял на том, чтобы ему не делали общий наркоз. Если необходимо, он сделает проверку, но на это он не согласен. После проверки с ним был его сын и увидел, что отец перенес ее спокойно. Тогда сын спросил: «Значит, люди зря говорят, что проверка такая болезненная? Я вижу по тебе, что все прошло нормально». Рав Штейнман ответил: «Нет, люди говорят верно. Проверка довольно болезненная и неприятная». «Почему же тогда ты не хотел наркоз?» Рав ответил: «Я уверен, что мне нельзя было брать наркоз. Я знаю, что общий наркоз влияет на память, ослабляя ее. Неужели из-за какой-то проверки мне можно ослаблять себе память? Это неприятно, это больно. Но я не считаю, что мне можно было рисковать, что моя память ослабнет». В то время он был уже в очень преклонном возрасте...

А как мы относимся к своей памяти? Есть известные из Гемары вещи, о которых написано, что они ослабляют память. Например, оливки. Поэтому их едят с оливковым маслом, которое улучшает память. Часто можно видеть, что оливки на столе «плавают» в масле. Однажды я делала детям праздник перед новомесячьем и поставила на стол в том числе оливки. Мой сын 11-ти лет не согласился есть оливки. Я сказала ему, что папа разрешает раз в месяц с оливковым маслом. Но он все равно не захотел рисковать своей памятью. Что делать? Он прав.