Духовная и практическая подготовка к празднику освобождения

Лэ-илуй нишмат Нелла Нехама бат Авраам, и большое спасибо всем. Спасибо, что Всевышний нам помог, чтобы у всех у нас было только хорошо. Большое спасибо Еве, Ольге и Малке. И пусть Всевышний пошлёт всем раненым рефуа шлема — и психологически, и физически, — и всем их семьям, чтобы они смогли с этим справиться. И пусть Всевышний охраняет весь еврейский народ.

— Вопрос: вы сказали, что договорились в определённое время читать Теилим за то, что происходит?

Да. В 20:00 по Израилю мы снова возобновили — сейчас читаем два псалма, 120-й и 131-й. До этого мы говорили только 121-й, сейчас, в связи с войной, возобновили оба. В 20:00 всех приглашаем, конечно, кто может, пусть присоединяется.

Мы сейчас начинаем рассматривать законы Песаха. У нас будут и практические законы — вы, наверное, уже написали, что почитали программу и даже немного испугались, — и мы также без излишней нагрузки затронем чуть более осмысленные, глубокие корни того, что мы делаем.

Начну с того, что говорится в Шульхан Арухе. Сейчас месяц Нисан ещё не наступил, но ближайший шабат — уже четвёртый особый шабат, который называется Шабат а-Ходеш, Паршат а-Ходеш. В этот шабат мы читаем о том, как еврейский народ получил власть над временем: ещё до того, как мы вышли из Египта, Всевышний говорит Моше: «а-Ходеш а-зе лахем рош ходашим» — «этот месяц для вас — глава месяцев, он первый из месяцев года».

Вот это понятие — как начинается год, когда начинается время, — впервые дано именно еврейскому народу. Мы уже говорили, что в физике есть понятия времени и места, а в иудаизме есть ещё и понятие души — и все три параллельны друг другу. Время — это то, что мы, можно сказать, хотя бы отчасти уже исправили: пусть у нас нет Храма, пусть народ не весь в Израиле, но мы всё равно соблюдаем шабат, соблюдаем все праздники. А вот с местом у нас проблема серьёзнее: нет места, чтобы приносить жертвы. И с душой — тоже есть о чём говорить: какое-то отношение, какое-то исправление на уровне народа Израиля у нас есть, но не полное. Получается, время и душа у нас в какой-то мере уже исправлены, а место — самая физическая из этих вещей — ещё нет.

Сейчас, начиная заниматься Песахом, мы говорим именно о времени, потому что первый закон, который был дан уже не одному человеку, а всему еврейскому народу целиком, — это как раз закон о начале месяцев. Это двенадцатая глава книги «Шмот», где говорится и о заповеди принесения корбан Песах. Поэтому эти две вещи у нас всегда идут вместе.

В этот шабат мы заканчиваем книгу «Шмот» — читаем сразу две недельные главы, — а затем читаем отрывок из двенадцатой главы «Шмот» и отрывок из книги пророка Йехезкеля, связанный именно с Паршат а-Ходеш, с темой месяца. Там сказано, что будет происходить в начале каждого месяца, когда придёт Машиах, и что тогда будет в Храме — окончательное, полное исправление и времени, и душ всего еврейского народа, и места. Но пока мы начинаем только со временем.

— Вопрос: исправление души — это значит исправление тех качеств, которые у нас есть? Это то, чем мы занимаемся в шабат?

Да, конечно. И у нас, если говорить о Песахе, есть символика: хамец — это символ всего неправильного в нас. Поэтому когда мы убираем и очищаем дом, мы тем самым очищаем и себя от собственного хамеца. В течение года мы едим хамец, но неправильная его составляющая — это высокомерие. Смотрите, что происходит: мы берём тесто, вкладываем в него дрожжи или закваску, и тесто поднимается. Это и есть образ высокомерия. В этом есть и понятие лени — ведь если бы я не клал закваску, я мог бы сразу делать всё, что мне нужно, а так приходится ждать, пока тесто поднимется. И тесто становится рыхлым, мягким — это уже образ страсти. Всё это само по себе может быть и позитивным, всем этим можно пользоваться очень хорошо, но можно использовать и в противоположную сторону.

Поэтому в устном предании есть такие слова, которые еврейский народ обращает ко Всевышнему: «Мы совершенны, только вынь из нас закваску из теста» — ведь мы сами и есть это тесто. Как Всевышний нас создал: взял землю и воду, смешал, и уже из этой смеси, из этого теста, сделал человека — и вложил в него закваску. Это, как вы понимаете, символ нашего не самого хорошего начала. Мы говорим: «Всевышний, вынь из нас эту закваску», — потому что она символизирует наше дурное начало. И ещё есть шиабуд малхуйот — власть чужих царств над нами. Так вот, есть внутренняя проблема — то, в чём мы неправильны из-за собственного, внутреннего желания, — и есть внешнее влияние. И об этом сказано: «если Ты отнимешь у нас эти две вещи — закваску и власть чужих царств, — мы будем совершенны». Это тоже символическое понятие Песаха.

Итак, будет этот шабат, а затем начинается месяц Нисан. И принято, что за месяц до Песаха — начиная с Пурима — уже начинают заниматься законами Песаха, поэтому я тоже начинаю разбирать эти законы уже сейчас.

Что мы должны знать? Весь месяц Нисан мы не говорим Таханун — этот месяц считается особым, праздничным, и Таханун, эту добавку в молитве, которая читается в обычные, будние дни, в нём не произносят. В нём не принято поститься. Единственное исключение — это первенцы: в 14-й день Нисана, день перед Песахом, принято, что первенцы постятся, — в память о том, что первенцы евреев не погибли, в отличие от египетских. Но на практике почти никто в этот день по-настоящему не постится: устраивают сиюм — заканчивают изучение какого-то раздела Устной Торы, — и на трапезе в честь сиюма первенцам разрешается есть, так что поститься им не приходится. Это единственный такой пост, потому что в Нисане не постятся в принципе.

Также в шабат, в Минху, есть обычай — просто для общего сведения, раз уж мы вошли в такие детали, — что, по преданию, именно в шабат после полудня из этого мира ушли Давид, Йосеф и Моше. Поэтому после Минхи принято говорить три стиха, которые называются Цидук а-Дин, — этим мы как бы говорим Всевышнему, что принимаем всё, что Он сделал, как справедливое. Но в дни, которые сами по себе праздничные, и в такие «праздничные» шабаты этого не говорят. Так что в этот ближайший шабат мы этого не скажем — потому что это уже Паршат а-Ходеш, — не скажем и в следующий шабат, и во все шабаты месяца Нисан.

Ещё принято, что в это время собирают деньги для бедных — на то, чтобы купить им мацу. Мы обязаны, чтобы у каждого еврея была маца на весь Песах, чтобы у каждого на ночь седера было четыре бокала вина и всё необходимое для Песаха. Поэтому если у кого-то есть в этом нужда, нужно постараться, чтобы у любого еврея было всё, что ему нужно для праздника. У нас это называется кимха де-Писха — «мука на Песах»: особые деньги, которые собирают, чтобы у всех была возможность иметь мацу. Сейчас муку как таковую обычно уже не дают — дают саму мацу или деньги на её покупку.

Почему же весь месяц Нисан праздничный? Смотрите: в месяце Нисане 30 дней. Первые 12 дней — ещё когда народ был в пустыне — в первый день Нисана был воздвигнут Мишкан, и в течение последующих двенадцати дней глава каждого колена, наси, по очереди приносил жертву и дары для Мишкана — по одному колену в день. У нас даже принято печатать в сидуре, на Нисан, отрывок о том, что приносило в этот день каждое колено, и после молитвы желающие могут его прочитать — это необязательно, но многие так делают.

Дальше — 13-й день, он как бы нейтральный, ничем не отмечен. 14-й день — это уже день перед Песахом, он тоже считается праздничным. С 15-го по 21-й — сам Песах. Остаётся девять дней, но и 22-й день — это Исру-хаг, тоже считается праздником. Так что по-настоящему будних дней в месяце — только 13-й и ещё несколько дней после 22-го, то есть совсем немного. Вот и получается, что весь месяц воспринимается как один большой праздник.

Теперь пройдёмся немного по практическим законам, связанным именно с молитвой в этот период, — не с тем, как готовиться к самому Песаху, а именно с молитвой. 14-й день — день перед Песахом — у нас особый. Вечером 13-го, после выхода звёзд, мы должны провести бдикат хамец — проверку всего дома на хамец. А утром 14-го дня формальной обязанности читать весь утренний молитвенный текст по сидуру нет — есть общая обязанность молиться хотя бы раз в день, но не обязательно именно в той форме, что в сидуре. Но если кто-то всё же молится по сидуру, то с 14-го дня Нисана мы не говорим сотый псалом как часть молитвы.

Почему не говорим сотый псалом? Этот псалом называется «мизмор ле-тода» — песнь благодарения. А вместе с корбан тода, жертвой благодарения, приносили сорок хлебов: тридцать были подобны маце, а десять — хамец. Если бы мы «принесли» этот псалом утром 14-го, то по срокам мы уже не успели бы его «съесть» — время, когда можно есть хамец, крайне ограничено, а принести жертву с расчётом, что её потом придётся сжечь, запрещено. Поэтому мы не говорим этот псалом ни утром 14-го, ни во все дни Песаха, а в диаспоре — вплоть до 22-го дня включительно, потому что в диаспоре праздник длится восемь дней, а не семь. Так что «мизмор ле-тода» мы не говорим ни в Псукей де-Зимра, ни в остальной части утренней молитвы, ни в холь а-моэд — в будние дни праздника, — а в У-ва ле-Цион он и так не входит.

— Вопрос: а двадцатый псалом мы в эти дни говорим?

Нет, двадцатый псалом мы в эти дни тоже не говорим.

— Вопрос: можно ли узнать, почему постройка Мишкана дожидалась именно Нисана?