Испытание лидера

Друзья дорогие, добрый вечер! Очень рад вас всех приветствовать. Мы продолжаем изучать книгу Эзры — мы сейчас с вами находимся в девятой главе, которую начали разбирать в прошлый раз. Давайте, без лишних слов, сразу приступим к чтению: хочется сегодня пройти с вами как можно больше.

Девятая глава начинается так — коротко напомню то, о чём мы говорили в прошлый раз, и прочитаем несколько стихов, которые мы уже читали. «По завершении этого подступили ко мне предводители, говоря: не отделились они — народ Израиля, священнослужители и левиты — от народов земли, творя подобное мерзостям кнаанеев, хитим, призеев, йевусеев, амонитян, моавитян, египтян и эмореев». О чём здесь идёт речь? Когда Эзра приходит в землю Израиля — мы говорили о том, что он планировал, что с ним придёт весь народ, десятки, если не сотни тысяч людей, — в результате с ним пришло буквально несколько тысяч человек. Это был первый удар, который получил Эзра.

К тому моменту в земле Израиля уже двадцать пять лет живут представители первой алии — мы говорили о том, что первая алия отправилась в землю Израиля, это сорок три тысячи человек, ещё во времена первого персидского царя Кира. И вот, когда Эзра приходит в Иерусалим, ему сообщают, что ситуация в народе не очень хорошая: некоторые коѓены, некоторые левиты женились не на еврейках. И, конечно, для Эзры это был удар.

«И когда услышал я эти речения, я разорвал моё одеяние и мои верхние платья, стал рвать волосы на голове моей и бороде, и сидел я онемевшим». Это очень важная вещь: Эзра сидит онемевшим. Он пришёл к реке Агава, где должны были собраться представители всего народа Израиля, и увидел, что вместо десятков тысяч человек туда пришло полторы тысячи, и даже левиты не пришли — это был первый удар. Когда собрали посланцев и пришли в ближайший город, чтобы позвать левитов, левитов пришло буквально тридцать с небольшим человек — по-моему, тридцать шесть или тридцать восемь. В основном же туда пришли нетиним — те люди, о которых мы говорили, у которых не совсем был понятен генеалогический статус. Это был второй удар.

Третий удар — когда Эзра говорит о том, что они везут с собой огромное количество различных сокровищ, которые им дал царь: вавилонская власть снабдила его и дала ему право быть как бы правителем этой земли. Эзра говорит, что ему даже стыдно было просить у царя охрану, потому что, отпуская его в землю Израиля, царь был уверен, что с ним пойдёт весь народ. А пошли практически одни женщины и дети. Они шли по пустыне, где вокруг было множество разных шаек и племён, и никто не дал бы за их жизнь ломаного гроша, если бы у них не было серьёзной охраны. Поэтому Эзра постится, и с этим сокровищем они проходят через опасные места и доходят до земли Израиля.

И тут, казалось бы, вот они уже дошли до земли Израиля — и тут ещё один удар: оказывается, какая-то часть народа Израиля смешалась с представителями других народов, взяв в жёны местных женщин. Мы сейчас будем в этом разбираться. И какая реакция у Эзры? Мне кажется, что на русский язык лучше всего это можно перевести словом «онемевший». Эзра настолько ошеломлён, что не может ничего сказать. «И ко мне собрались все трепещущие перед речениями Бога Израиля из-за вероломства изгнанников, и я сидел онемевшим до вечернего приношения». То есть Эзра ничего не может говорить: он сидит недалеко от Храма, разорвав на себе одежду, и молчит. Это молчание Эзры — самое страшное. Он ничего не говорит, не кричит, не ругает народ, а просто молчит, потому что бывает состояние, когда просто нечего сказать.

«Вечернее приношение» — это время молитвы Минха, то есть жертвы Минха, которые приносились примерно за полтора еврейских часа до захода солнца. То есть речь о том, что день клонится к вечеру, заката ещё не было. «И поднялся я от моего поста, в разорванном одеянии и верхнем платье, и пал на колени, и простёр руки мои к Господу, Богу моему». Единственное, что Эзра понимает, что можно сделать сейчас, — это только одно: говорить со Всевышним и просить у Него прощения за еврейский народ.

Хочу подчеркнуть ещё раз очень важную вещь: какой был процент ассимиляции? Мы на прошлом уроке подсчитывали: пришло сорок три тысячи человек двадцать пять лет назад — уже целое поколение, у них родились дети, так что в Израиле живёт уже не сорок три тысячи, а намного больше — пятьдесят, шестьдесят, семьдесят тысяч человек. А когда мы будем говорить о числе людей со смешанными браками, речь пойдёт примерно о ста сорока человек. То есть это ноль целых и сколько-то сотых процента, даже не полпроцента, по сравнению с таким количеством людей. Это, конечно, очень плохо, это, безусловно, удар для Эзры, но это ничтожная доля процента — не то что в Соединённых Штатах Америки.

Мы говорили о том, что по статистике, если взять нерелигиозную часть, скажем, евреев Соединённых Штатов — я беру именно их, потому что вне Израиля это самая большая община, в одном только Нью-Йорке живут миллионы евреев, — восемьдесят процентов браков смешанные. Восемьдесят процентов — это значит, что из каждых десяти браков восемь смешанные. И только двадцать три процента из этих смешанных браков воспитывают детей в еврейской традиции. Если папа не еврей, это ещё полбеды — по крайней мере дети рождаются евреями, но есть множество браков, где замуж выходят за неевреев. Все люди прекрасны, и неевреи ничем не хуже евреев, но просто евреям не положено так делать — отсюда восемьдесят процентов ассимиляции. Если же взять религиозную часть, то, по статистике, там меньше двух процентов смешанных семей — хотя не очень понятно, как в религиозной среде вообще может быть такой процент; видимо, речь о людях из религиозных семей, которые отошли от традиции. Но даже эти два процента — намного больше, чем ноль целых и сколько-то сотых процента у Эзры.

Когда вы услышали эту информацию про Америку, вы что, сейчас сели, разорвали на себе одежду, посыпали голову пеплом и стали говорить: какое безобразие, какой ужас? Нет, вы просто услышали это как статистические данные: ну да, вот так вот бывает. А у Эзры была совершенно другая реакция. Почему? Во-первых, поколение было другое. Во-вторых, Храм уже был построен. А в-третьих — и это самое страшное, — весь замысел был в том, что могла завершиться вся мировая история. Если бы все евреи ушли из Вавилонии и пришли в землю Израиля, если бы это стало концом истории, история сразу перешла бы на совершенно другой уровень: не было бы больше ни войн, ни страданий, не было бы тех тысячелетий кошмара и ужаса, которые нам предстояло пройти. И Эзра понимает, что была ещё одна попытка — и эта попытка снова не удалась, просто потому что среди людей, живущих в земле Израиля, есть те, у кого смешанные семьи. И поэтому единственное, что остаётся Эзре, — это молиться.

Дальше следует необыкновенная молитва Эзры, в девятой главе книги Эзра, — молитва, с которой еврей может обратиться ко Всевышнему, когда у него просто нет слов. У Эзры нет слов: он обращается ко Всевышнему как к отцу, никого не критикует, ни на кого не перекладывает вину. Давайте прочтём: «И сказал я: Боже мой, я пристыжен и посрамлён, я не в силах, Боже мой, поднять моё лицо к Тебе, ибо наши грехи умножились выше головы, и наша вина выросла до небес. Со дней отцов наших мы в великой вине по сей день, и за грехи наши преданы были мы, наши цари, наши священнослужители, в руки царей чужих земель — мечу, плену, разграблению и посрамлению, как это есть до сегодняшнего дня».

Что говорит Эзра? Он говорит, что всё, что с нами происходит, происходит по нашей же вине: мы постоянно пытались жить, как все другие народы. Мы как будто говорим Всевышнему то, что в известном фильме говорил Тевье-молочник: «Мы избранный народ, но, может быть, Всевышний, Ты иногда всё же выбирал бы кого-то другого?» Так вот — другого выбрать нельзя. Это своего рода фатум: человек родился евреем и не сможет перестать им быть, он может внушать себе, что он американец, англичанин, кто угодно, — но придёт минута, когда ему об этом напомнят.