Как мы видим проявления Вс-го

Добрый вечер всем ещё раз. Мы в прошлый раз застряли и пришли на совершенно другие темы, посреди фразы о том, что Тора не проповедует аскетизма. Так что я скажу только два слова перед тем, как мы переходим к Кузари. Совершенно ясно, что подход аскетизма среди мудрецов тоже есть: скажем, рабби Шимон бар Йохай, выйдя из пещеры, не может видеть, как люди тратят время на пустое — как они заняты хаей шаа, сиюминутной жизнью, и оставляют хаей олам, жизнь вечную. Но, во-первых, их же самих потом отправляют обратно в пещеру ещё на какой-то срок, а во-вторых, постепенно они признают, что человек может быть полезен этому миру. И тем не менее последователи аскетического подхода есть и по сей день.

Что касается рабби Йеуды а-Леви, то он, как мы сейчас увидим, — последователь золотой середины Рамбама. То есть сегодня у нас пойдёт речь о том, что есть люди, которые склоняются к посту и воздержанию, а есть люди, которые склоняются к излишествам: богатство может быть очень полезным, а может приносить вред, и так далее. Так вот, рабби Йеуда а-Леви — за золотую середину. И с этим мы переходим к Кузари, вторая часть, параграф пятидесятый.

Торат Моше не предписывает аскетизм. Она учит соразмерять, придавать каждой душевной и физической силе соответствующее ей значение, не преувеличивая. Чрезмерное развитие какого-либо одного качества в чём-то ослабляет другое: тот, кто склонен к телесным желаниям, ко всяким страстям — таавот, — беднеет в другом, и наоборот, кто рвётся к победе, теряет в других отношениях. Если человек умеренных страстей, слабосильный и худой, очень много постится, этим он не служит Богу: он обязан поддерживать своё здоровье. И тот, кто уменьшает своё имущество, если оно приобретено честно и без усилий, тоже не служит Богу, — если только это не отвлекает его от мудрости и совершения добрых поступков. И тем более если он многодетен или намеревается употребить своё богатство во славу неба, тогда правильнее заботиться об умножении имущества.

Напомню, что мы уже не раз говорили: это отчасти полемика с христианством, не влезая в разговор о христианстве открытым текстом. Скажем, ученики Франциска Ассизского, францисканцы, оставляют всё имущество, раздают всё бедным. Но он здесь пишет, что это далеко не всегда самый правильный путь служить Всевышнему. Одним словом, наше учение требует богобоязненности, любви и радости — ты можешь приблизиться к Всевышнему любым из этих путей. Смирение во время поста приближает не больше, чем радость в субботу и в праздник, когда сердце чисто и мысли обращены к Нему.

То есть эта идея, что от человека требуется проявить все качества характера, души, настроения, — это то, что Кузари подчёркивает: не нужно всегда быть в трауре, не нужно всегда веселиться, всё должно быть размеренно. Так же, как в молитве необходимы мысль и углублённость, так же они нужны и для того, чтобы сердце радовалось заповедям Торы. И тогда ты будешь радоваться самой заповеди, из любви к Заповедавшему, и познаешь то благо, которое Он в ней даёт. Ты — как гость у Его стола и в Его владении, и возблагодаришь Его мысленно и внешне. А если твоя радость воплотится в танцы и пение, это тоже служение Всевышнему и причастность к Божественному действию.

И вот здесь самый важный момент: но и эта Тора не отдаёт всё на волю вдохновения. Всё происходит в рамках установленных, традиционных действий, ибо люди не способны сами установить пределы силам души и тела — сколько необходимо покоя и сколько движения. Когда моя мама, зихрона ливраха, ушла из жизни, я для себя поняла, насколько человека держат чёткие правила: что нужно сделать так-то, и как нужно себя вести. Конечно, есть люди, которые из-за этого говорят, что мы религиозные роботы, а не люди, что мы не идём за своими чувствами и эмоциями. Но чувства и эмоции могут завести очень далеко. А когда ты знаешь: окей, вот сейчас первым делом нужно позаботиться о похоронах, и должно быть сделано так-то и так-то, — например, как бы я ни переживала, иерусалимские обычаи таковы, что женщины не провожают на кладбище, значит, я не поеду, — у тебя есть опора. И эту опору сам для себя человек составить не может: она должна быть дана по указанию. А поскольку я никогда не соглашусь получать указания от того, кто находится на моём же уровне, указания должны исходить от Всевышнего. И это то, о чём он говорит: нам предписано, когда радоваться и танцевать, а когда поститься и горевать. Всевышний даёт нам это не просто так — конечно, мы должны делать это не на автомате, а, как он здесь пишет, вкладывать в это мысль и углубляться. Но сама основа нам дана.

Так вот, люди не способны установить пределы силам души и тела: сколько необходимо покоя и сколько движения. А теперь он говорит, что то же самое и в природе: сколько времени земля должна родить, сколько времени должна производить, прежде чем для неё наступит отдых — на седьмой год и на пятидесятый год, — и что от её урожая нужно отдавать десятину, и многое другое. Это связано с субботним покоем — отдыхом в праздник и отдыхом земли. Сегодня все знают эту систему — двупольная, трёхпольная, — то, что земля должна год отдохнуть: это изобретение Торы. Всё это напоминает об исходе из Египта и о сотворении мира — о двух явлениях, схожих тем, что оба они произошли по замыслу, а не случайным, естественным образом. Как сказано: спроси о первых днях, бывших перед тобой, — слышал ли какой-нибудь народ глас Бога, и испытывал ли его Всевышний.

То есть уже само соблюдение Шаббата — это признание существования Всевышнего, признание Его действия. Тот, кто принял на себя шмират Шаббат, потому что это день завершения творения, тем самым уже признал, что мир имел начало. А тот, кто признал, что у мира было начало, признал существование Творца, давшего миру начало, да будет Он благословен. А кто не соблюдает субботу, тем овладевают мысли о вечности мира, и он не постигнет чистой веры в его сотворение. Но если так, то соблюдение субботы гораздо реальнее приближает к Богу, чем отшельничество и монашеская жизнь.

То есть когда раз в неделю человек напоминает себе, что есть Творец, который сотворил весь этот мир и установил, когда мы творим, когда работаем, когда продолжаем, а когда отдыхаем, — Он установил вот эту норму. И получается, что позитивное, активное действие приближает к Тому, ради кого ты это делаешь, намного больше, чем отстранение от той жизни, которую Он дал. Грубо говоря, если сравнить это с тем, что народ Израиля уподобляется женщине, а Всевышний — мужчине, то мужчина не приближается к женщине оттого, что она отстраняется от всех вообще.

Если мы поймём, что путь веры и путь приближения — это тот самый принцип: «ахарей hа-маасим нимшахим hа-левавот», сердца следуют за поступками. Знаете, ко мне часто приходят пары, где есть семейный конфликт, и человек мне говорит: ну ничего из того, что вы говорите, делать не хочется. Я говорю: я знаю, вы правы, вы обижены, у вас накопилось, — но если вы будете ждать, пока у вас появится прекрасное настроение, вы можете ждать ещё год, два, десять. А если вы делаете определённые вещи, то хотите вы или нет — они действуют. Так вот, Всевышний дал нам указание, какими действиями мы можем вызвать у себя близость к Нему.