Проявление особого отношения к еврейскому народу со стороны Вс-го

Мы в прошлый раз остановились на том, что царь Кузари был несколько смущён тем, что мы называем Всевышнего Богом Авраhама, Ицхака и Яакова — ведь Он творец вселенной, а тут какие-то отдельные люди. Мы уже разбирали и следующий вопрос Кузари: а если бы мы восхваляли Всевышнего через светило, которое Он сотворил? На это Кузари сам отвечает: конечно, ведь солнце — это великая вещь. И тут он начинает говорить о свете в душах, который гораздо важнее физического света и которым еврейский народ осветил весь мир, — поэтому Всевышний и прославляется через еврейский народ.

Ещё раньше он говорит о том, что даже философы без еврейского народа не могли прийти к выводу, что Всевышний управляет миром: они видели в Нём первопричину существования мира, но не видели в Нём Того, кто этим миром руководит. Это проявилось только через еврейский народ, через еврейскую историю — как Кель Шамаим ва-арец, Бог небес и земли: ведь иначе Его и не назвать.

Я прочитаю конец 54-го параграфа, чтобы было понятнее. Философский подход в том, что Всевышний — первопричина, которой, однако, не свойственно знание частностей, и нельзя предположить, что Он порождает новые явления. Так было, пока избранная часть человечества не очистилась достаточно для того, чтобы в ней воссиял свет с большой буквы, — свершив для неё поразительные чудеса и изменив её обычаи. Тогда стало очевидно, что есть Властитель, сохраняющий этот мир, — не просто первопричина, нечто, что послужило для существования мира, но само в этом не участвует, а именно Властитель, дающий миру гармонию, творящий в нём, знающий малых и великих, воздающий за добро, карающий за зло и направляющий сердца.

Все, кто последовал за избранными, не могут обойтись без этих основ, и в наши дни все признают сотворение мира и вечность Сотворившего — и ислам, и христианство обосновываются на тех же началах. Свидетельство этому — сыны Израиля и всё, что ради них и с ними произошло. На это сказал Кузари: да, в этом подлинное величие народа.

Мудрец обращает внимание, как царь Давид в Теилим вводит восхваление Торы. Сначала он поёт хвалу солнцу: «Небеса провозглашают славу Бога» — hашамаим мисаприм кевод Кель, — воспевая его всеобъемлющий свет, достоинства, стройность движения и красоту. И только вслед за этим говорит: «Тора Всевышнего совершенно оживляет душу». Этим он хочет сказать, что прежние описания не должны поражать: ведь Тора даёт ещё больше света, ещё более всеобъемлющего, — всем известны её великолепие, польза и совершенство.

То есть, когда мы сравниваем материальный свет солнца и духовный свет Торы, преимущество, конечно, у духовного света. А если бы не сыны Израиля, не было бы Торы — вернее, она бы существовала, но некому было бы её дать. И не сыны Израиля прославлены через Моше, а Моше — через них: ведь Божественная любовь была обращена ко всему народу, к потомкам Авраhама, Ицхака и Яакова, а Моше был избран лишь для того, чтобы через него народ получил это благо. Недаром мы не называемся народом Моше — нигде такого нет, — а Ам Гашем, «народ Бога», как сказано: Ам Элокей Авраhам, народ Бога Авраhама.

Есть мидраш о том, что наши праотцы соблюдали Тору ещё до того, как она была дана: их глубокое понимание Творца и мира привело к тому, что они сами ощущали её законы. Люди, способные прийти к такому ощущению воли Творца, могут стать праотцами народа, который навечно примет эту волю на себя.

— Вопрос: это было что-то вроде интуиции, порывов?

Нет, это ни в коем случае не порывы, — это восприятие на очень высоком уровне: именно так нужно пользоваться материальным миром. Про праотцев мы говорим, что они воспринимали, что такое кошерная пища, ещё до того, как были даны законы кашрута, — и так во всех остальных областях: сталкиваясь с материальным миром, они видели, как через него можно проявить свет Всевышнего, — а это и есть, в конце концов, Тора.

Есть люди, о которых мы знаем, что крупные раввины, знатоки Торы, на уровне ощущения знают, как надо и как не надо поступать, — мы всегда воспринимаем это как чудо. Я когда-то читала историю, которая меня потрясла, — про рава из Бриска, рабби Иеhошуа Лейба Дискина, который в своё время бежал сюда от преследований при Николае. Рассказывали, что он мог одним взглядом определить, кошерны тефилин или нет. Когда ему как-то рассказали об этом при большом стечении народа, он посмотрел на всех и сказал: что же вы, не знаете как? Это же очень просто — если буква «шин» светится, тфилин кошерны, если не светится — нет.

Но подобная способность ощущать духовное в материальном свойственна не только большим знатокам Торы — в идеале мы все должны были бы к этому прийти, просто у людей достаточно высокого духовного уровня это качество особенно развито. Помню, у меня была ученица, которая попросила научить её печь халы, — хотя сама я не большой специалист в этом деле: мой свёкор работал в пекарне «Берман», и дома у нас всегда были халы оттуда, так что муж не особенно настаивал, чтобы я их пекла. Но раз было нужно — испекли. Она пришла, когда халы уже подошли, и мы их доставали, а она даже не хотела трогать их руками — просто стояла и смотрела: говорила, что от них исходит какая-то энергия, ведь они как будто живые.

Мы все в той или иной мере ощущаем, что любая вещь, наполненная духовным смыслом, проявляет это и через материальное. Ни один банкетный стол, обставленный гораздо роскошнее, чем домашний субботний стол, не вызывает того трепета, о котором говорят люди, впервые оказавшиеся в доме, где соблюдают Шаббат. Духовное присутствует в материальном, и наши праотцы понимали это на самом высоком уровне.