Царский виночерпий

Дорогие друзья, добрый вечер, очень рад вас всех приветствовать. Кто нас будет слушать в записи — добрый день, доброе утро, в общем, одним словом, хорошего времени дня. У нас сегодня праздничный день — во всяком случае, у меня праздничный день, потому что мы начинаем изучать книгу Нехемии. Книгу Эзры мы на неё потратили довольно много времени и много уроков, и сейчас переходим к книге Нехемии. Наше сегодняшнее путешествие будет не просто путешествием в книгу Нехемии — мы будем знакомиться с культурой Ирана, даже немного с зороастризмом, хотя это не имеет к нам никакого отношения, но мы увидим, что книга Нехемии будет на это ссылаться.

Перед самым началом хочу ещё раз напомнить важную информацию. Мы все знаем, что в Танахе двадцать четыре книги. Но если мы посмотрим на Танах таким, каким он есть сейчас, мы увидим, что в нём двадцать пять книг. Мы уже не раз об этом говорили: приблизительно в пятнадцатом веке — во всяком случае, в первой рукописи, где мы видим такое разделение, — книгу Эзры, которая была единой книгой, разделили надвое. Это произошло в 1448 году. Вполне вероятно, что это могло случиться и раньше, но 1448 год — это дата первой известной нам рукописи, где книга Эзры разделена на нашу классическую книгу Эзры и книгу Нехемии.

В 1516 году Даниэль Бомберг — один из величайших первопечатников Венеции, хотя носил такое имя и фамилию, сам он был католиком, фламандцем, — тем не менее стал одним из родоначальников еврейского книгопечатания. Про него можно говорить очень долго и совсем не скучно, но сейчас мы не будем, иначе не начнём книгу Нехемии. Так вот, в 1516 году он издаёт первый в истории «Микраот гдолот». Что это такое? Это издания Танаха, которые содержат в себе различные комментарии — как правило, в первом «Микраот гдолот» это были комментарии Радака, Давида Кимхи, который тогда был очень популярен, и, если я не ошибаюсь, Раши; Давид Кимхи там точно был. Это было первое печатное издание, где книга Эзры и книга Нехемии уже разделены на две книги. Поэтому, начиная с 1516 года, любое еврейское издание Танаха содержит в себе именно две книги — книгу Эзры и книгу Нехемии. Это была небольшая историческая справка.

После этой справки давайте не будем растекаться мыслью по древу — хотя тема очень интересная, и сам образ Нехемии интересен и с теологической, и с исторической точки зрения, — и начнём. Итак, книга Нехемии называется сначала «Диврей Нехемия» — переводится как «речи Нехемии». Перевод Фримы Гурфинкель я считаю, пожалуй, лучшим переводом на русский язык, который есть сегодня, хотя госпожа Гурфинкель очень часто переводит высоким слогом — это придаёт переводу солидность. «Речи Нехемии, сына Хахалии». Хахалия — это имя его отца, и вот тут уже начинается настоящее детективное расследование: кто такой Нехемия?

Казалось бы, всё просто: Нехемия, сын Хахалии. Но среди наших комментаторов существуют две разные точки зрения. Одна — точка зрения Талмуда, которую мы сейчас попробуем разобрать в двух словах. Другая — точка зрения другой части комментаторов во главе с доном Ицхаком Абарбанелем и рабби Авраамом ибн Эзрой, у которых будет противоположный взгляд.

В Талмуде написано, что Нехемия, о котором здесь идёт речь, — это Зерубавель. Давайте вспомним, кто такой Зерубавель. За тридцать пять лет до тех событий, о которых мы сегодня будем говорить, при правлении царя Кира, царь Кир разрешает евреям вернуться в землю Израиля, и сорок три тысячи человек во главе с Зерубавелем покидают Персию и уходят в землю Израиля — это была наша первая алия, о которой мы говорили неоднократно во время изучения книги Эзры. И Талмуд говорит, что на самом деле Зерубавель — это и есть Нехемия.

Вы можете задать вполне логичный вопрос: при чём тут Зерубавель и Нехемия — если его зовут Зерубавель, то он Зерубавель, а если Нехемия, то Нехемия. Дело в том, что многие считают, что имя Зерубавель — вообще не имя: оно переводится как «зэра Бавель», то есть «тот, кто рождён в Вавилоне», — то есть человек, который родился уже в галуте. Так что Зерубавель, вполне вероятно, вообще не имя. Правда, евреи, вообще-то, кличек не дают — клички дают собакам, прошу прощения, и другим друзьям человека, — но, может быть, его так называли. Вот мы только что начали читать главу Шмот и говорим о Моше Рабейну — у него было как минимум десять имён. И вообще, когда в самой книге упоминается Моше, тоже есть большой спор: впереди планеты всей опять дон Ицхак Абарбанель, который утверждает, что имя «Моше» вообще не ивритское, а египетское, и даже объясняет почему — но мы сейчас не будем в это углубляться. Раши и большинство комментаторов говорят, что имя, безусловно, еврейское, потому что оно означает «тот, кто был извлечён из воды». Так вот, почему я привёл в пример Моше? Потому что мы часто видим, что у героев Танаха может быть несколько разных имён. Поэтому Талмуд и говорит, что Нехемия — это Зерубавель.

Тогда возникает вопрос: как же тогда Нехемия оказывается в Шушан-Бире — это одна из столиц Персии, мы ещё поговорим об этом чуть позже, — если Зерубавель во главе сорокатрёхтысячной алии вернулся в землю Израиля? Он должен быть в земле Израиля, а прошло уже как минимум тридцать пять лет — это довольно большой срок. Кстати, я недавно считал: скоро будет примерно тридцать пять лет, как я тоже совершил не совсем алию, а сначала эмиграцию — сперва уехал в Австралию, потом уже в Израиль, а потом ещё поработал в дальних странах. Так что тридцать пять лет — срок немалый. И спрашивается: как же Зерубавель оказался вне земли Израиля? Наши комментаторы отвечают: так же, как позже там же, вне Израиля, оказался и Мордехай. Говорят, что, как и Мордехай, который тоже был среди тех сорока трёх тысяч, что пришли с Зерубавелем в землю Израиля, когда начались проблемы с восстановлением Иерусалимского храма, Зерубавель в какой-то момент вернулся в Персию — и вот теперь он стал, можно сказать, правой рукой самого царя.

Мы увидим, что Зерубавель — или, точнее, Нехемия — занимает очень большой пост: он виночерпий. С виночерпием мы уже встречались, когда говорили про книгу Эстер: помните, в тюрьме — причём весьма элитной тюрьме — сидели двое государственных преступников, один виночерпий, второй пекарь. Какая именно была функция у пекаря, можно только предполагать, но кто такой виночерпий, я прекрасно знаю: когда мы будем подробнее о нём говорить, увидим, что это один из самых приближённых к царю людей, очень большая должность. И вот эту большую должность в начале нашей книги занимает Нехемия, он же, по мнению Талмуда, Раши и многих других комментаторов, Зерубавель.

Почему ещё есть такое предположение? Мы увидим, что Зерубавеля вот-вот начнут называть именем Тиршата. И это имя Тиршата, казалось бы, похоже на какое-то персидское имя. Но когда мы говорили об алие Зерубавеля, мы тоже упоминали человека по имени Тиршата среди этой алии. Возможно — я даже не уверен, как правильно ставить ударение, — это одно из имён самого Зерубавеля. И вот теперь мы увидим, что это же имя носит и Нехемия. На основании этого Талмуд и делает предположение, что Зерубавель и Нехемия — одно и то же лицо.

Но тут, чтобы мы совсем запутались, возникает вопрос: то ли Нехемия, то ли Зерубавель, то ли Тиршата — как-то разберитесь уже с именами. Раши в своём комментарии говорит, что слово «Тиршата» тоже не имя, а, скорее, прозвище — некрасивое слово, но по сути именно оно, — которым его называли, потому что «Тиршата» состоит из двух слов: «этер», то есть разрешение, и «шата» — пить, то есть «тот, кому разрешено пить». Вы спросите: пить что, и что значит «разрешено»? Разве тогда был какой-то сухой закон? Нет, сухого закона не было. Но Нехемии — или, если угодно, Зерубавелю — разрешалось пить нееврейское вино. Мы знаем закон, запрещающий еврею пить вино, изготовленное неевреями; подробнее об этом мы, возможно, поговорим, когда будем разбирать должность виночерпия. Так вот, поскольку это постановление не Торы, а постановление наших мудрецов — то, что называется «де-рабанан», — человеку, занимающему такой высокий пост, разрешалось пить это вино, хотя обычному, среднестатистическому еврею оно запрещено, оно считается некошерным. Поэтому наши комментаторы говорят, что слово «Тиршата», которым в нашей книге называют и Зерубавеля, и Нехемию, — это, так же как «Зерубавель» означает «тот, кто рождён в Вавилоне», не имя, а указание на род занятий этого человека, а именно на то, что он был виночерпием. Так говорит Талмуд, так говорит Раши, так говорят многие наши комментаторы.

Но есть комментаторы, которые почти всегда занимают противоположную позицию, — и один из первых среди них величайший еврейский комментатор дон Ицхак Абарбанель, о котором мы уже не раз говорили: один из самых великих и один из самых моих любимых комментаторов Танаха. Он очень сложный, очень интересный, но необыкновенно сложный — и сложен он не потому, что сложно пишет, хотя пишет он тоже сложно, а потому что был человеком совершенно энциклопедической эрудиции. Совершенно непонятно, как в голове одного человека могло уместиться столько имён, фактов, комментариев — ведь у него не было, как у нас сейчас, компьютеров или доступа к миллионам книг. Все свои книги он писал в изгнании, в очень тяжёлых жизненных обстоятельствах, но, несмотря на это, писал поистине великие книги. И рабби Авраам ибн Эзра тоже всегда в этом статусе — прошу прощения за сравнение — «Баба-яга против»: не в том смысле, что он Баба-яга, а в том, что у него почти всегда есть своя, особая точка зрения.

Так вот, они будут говорить, что это не так, что Нехемия — это просто Нехемия, а не Зерубавель. И их доказательство очень простое: у них разные отчества. Если мы смотрим на Нехемию, написано, что имя его отца — так и написано: «речи Нехемии, сына Хахалии», — то есть отца зовут Хахалия. А когда мы говорим о Зерубавеле, мы знаем, что его отчество — сын Шеалтиэля, то есть отца его звали Шеалтиэль. Точно так же можно было бы возразить: ведь тогда получается, что Хахалия и Шеалтиэль — одно и то же лицо.