Тайна гробницы Царя Давида

Дорогие дамы и господа, дорогие друзья, добрый вечер или добрый день, кто у нас будет слушать запись. Необыкновенно рад вас всех видеть, виртуально видеть, ощущать, что вы меня сейчас тоже слушаете. А мы с вами продолжаем изучать книгу Эзры. Ну да, я не ошибся на самом деле — мы продолжаем изучать книгу Эзры, которая ещё в пятнадцатом веке была разделена на две книги: книгу Эзры и книгу Нехемии, — так она существует и сейчас. Поэтому то, что мы сейчас изучаем, называется книгой Нехемии.

Я не буду пересказывать краткое содержание предыдущих трёх серий по книге Эзры. Мы за эти три серии прошли всего лишь две главы, но, ещё раз, мы никуда не торопимся, мы медленно продолжаем идти по этой замечательной книге. Эта книга действительно замечательная, потому что она многому нас учит, и в первую очередь она очень историческая книга, и мы сейчас даже поймём почему. И сегодня у нас будет необыкновенная тема: мы с вами попытаемся определить, где находится гробница царя Давида. Вы спросите, какое это имеет отношение к Нехемии, — как говорится, не отключайте ваши голубые экраны, и буквально минут через двадцать мы поймём, какое отношение наш сегодняшний урок, третья глава книги Нехемии, имеет к гробнице царя Давида.

Ну, давайте начинать. Начнём с того, что Нехемия — царский царедворец, человек, который занимает очень большой пост при дворце царя Дарьявеша: он виночерпий. Мы долго говорили про эту профессию. Все виночерпии всегда были людьми, которым царь доверял наиболее всего, по одной простой причине: тот, кто подаёт тебе, попросту говоря, стакан воды, — а особенно если ты персидский царь, — должен быть уверен, что в этот стакан воды ничего плохого не подмешали. Поэтому виночерпий — это человек, подобный пилоту самолёта, который полностью отвечает за жизнь царя.

И вот мы с вами говорили о том, что Нехемия просит у царя, чтобы он его отпустил в Иудею, потому что в Иудее произошла трагическая история. Мы не знаем, что конкретно там произошло, мы только знаем, что на Иерусалим напали, разрушили стену. Видимо, нападение было довольно серьёзное, потому что стена, о которой идёт речь, — её начал ещё отстраивать Эзра, приехавший за двенадцать лет до этих событий, а может быть, и Зрубавель начал её отстраивать ещё практически сорок четыре года назад до этих событий. В общем, как бы там ни было, понятно, что это была не какая-то монументальная стена, но это была стена, которая защищала город. И вот на город напали — мы будем сейчас с вами определять, кто напал на город, — стены разрушили, часть города сожгли. И забрали ещё заложников. Прямо как седьмое октября, только две с половиной тысячи лет тому назад.

И вот Нехемия приезжает в Иудею, приезжает в Иерусалим с тем, что он хочет отстраивать стену вокруг Иерусалима. Мы с вами говорили в прошлый раз о том, что он никому не говорит о своей миссии: он ночью с несколькими людьми проезжает и смотрит, как выглядит стена, насколько ужасно она выглядит, сколько там проломов, где её нужно строить заново, а где можно только восстанавливать. И вот Нехемия начинает работу над восстановлением иерусалимской стены.

Но надо сразу сказать, что стену, которую построит Нехемия, — это будет, конечно, героическое строительство: оно будет идти всего лишь пятьдесят два дня, и за пятьдесят два дня будут построены стены вокруг Иерусалима. Не Иерусалима сегодняшнего дня и даже не Иерусалима времён второго храма — хотя мы сейчас говорим о начале эпохи второго храма, — я имею в виду не Иерусалим времён царя Ирода или последних лет существования второго храма, когда шла война против Рима 66-го и 70-го года. Тогда Иерусалим имел три стены, а во времена Нехемии Иерусалим имел одну стену, и она была, безусловно, меньше по размеру, чем та стена, которая сейчас окружает Иерусалим (мы об этой стене тоже поговорим — её построили только в шестнадцатом веке турки). Иерусалим времён Нехемии был, понятно, намного меньше, чем он станет лет через сто после Нехемии, и намного меньше, чем даже сейчас территория старого города Иерусалима. Но, как бы там ни было, строительство стены — это героическое событие, которому в книге Нехемии будет уделено довольно много места.

Третья глава, к которой мы сейчас переходим, перечисляет имена. С одной стороны, кажется — помните, ещё Алиса говорила, что книга без картинок неинтересная, — то есть тут нет событий, а просто перечислены имена: Хаймович, Рабинович, Кацман и так далее. Понятно, это всё очень романтично, но люди привыкли к тому, что должен быть, что называется, какой-то экшен, происходили какие-то события. Но, с другой стороны, я хочу напомнить слова из книги пророка Йешаягу — они будут очень хорошим эпиграфом к нашему сегодняшнему разговору: «И дал им в доме Моём, в стенах Моих, память и имя, которое не истребится». Интересно, что слова «память и имя» на русский язык переводятся, а на иврите звучат как «Яд ва-Шем». «Яд Вашем» назвали мемориальный комплекс, посвящённый жертвам Холокоста, — именно из этой фразы у Йешаягу и берётся перевод «память и имя». Вы помните, в «Яд Вашеме» есть специальный зал, где перечисляются имена всех погибших детей, и вообще «Яд Вашем» хранит память обо всех жертвах Холокоста. У нас в данном случае речь о более радостных, безусловно, событиях — не о Холокосте, а, наоборот, о строительстве стены. Но каждый человек, который участвовал в этом необыкновенном героическом строительстве, тоже получает свой «Яд Вашем» — память и имя. Поэтому то, что мы сейчас будем перечислять имена этих людей, — это великая заповедь: вспомнить о наших героических предках, которым удалось за пятьдесят два дня построить стену вокруг Иерусалима.

Ну, давайте начинать. «И встал Эльяшив, первосвященник, и братья его священники, и построили Овечьи ворота: они освятили их и поставили в них двери, и освятили их до башни Меа, до башни Хананэль». Башня Меа переводится как «сотенная башня», то есть «башня ста», — до башни Хананэль.

И вот сразу же интересные вещи, которые мы можем увидеть уже из первого стиха третьей главы. Эльяшив был внуком первосвященника Иешуа. Первосвященник Иешуа был вместе с репатриантами первой алии, которая приезжает в землю Израиля за сорок два или сорок четыре года до этого, вместе с алией Зрубавеля, — вот Зрубавель и первосвященник Иешуа, коэн гадоль, они и возглавляли эту алию. И сейчас мы видим, что, видимо, его великий дед уже умер, потому что прошло уже очень много лет, и Иешуа, первосвященник вновь отстроенного второго храма, к этому моменту уже был пожилым человеком. И вот теперь его внук — Эльяшив.

Мы видим, что поднялся Эльяшив, первосвященник, и братья его священники, и вот они отстраивают определённый участок стены. Мы сейчас увидим, что все люди, которые придут в Иерусалим отстраивать стену, — каждому из них дадут какой-то определённый участок строительства. И это, кстати, было очень мудрое решение, потому что у каждого был свой участок, и каждая семья, каждый род должны были отвечать конкретно за свой участок стены, который они строили. Мы видим, что первосвященник и его братья, священники-коэны, не стояли в сторонке. Наши священники не ездят на роскошных машинах, они обычно ведут очень скромную жизнь, — это не священники в других религиях. Поэтому, когда нужно было отстраивать стену, мы видим, что первосвященник и коэны отстраивают Овечьи ворота.

Не спрашивайте меня, где находятся эти Овечьи ворота, потому что иначе, разбирая все эти ворота, о которых мы с вами говорим, и все участки стены, нам нужно будет заниматься уже не книгой Нехемии, а книгой истории, точнее историческим повествованием, — есть огромное количество различных книг, которые пытаются определить, где приблизительно могли находиться эти ворота. Скорее всего, во-первых, они были в восточной стене, и, скорее всего, они были самыми ближайшими к Бейт а-Микдашу, к храму, по одной простой причине: они названы Овечьими, — так это, в общем, переводится, хотя прямой перевод этого слова, скорее, «ворота скота», «скотские ворота», но наши комментаторы говорят, что через них проводили овец, овечек, баранов, которых приносили в жертву, — поэтому они называются Овечьими воротами.

Мы видим, что, так как они находятся недалеко от храма, они требовали определённого освящения, поэтому здесь и написано, что их освятили и поставили в них двери, то есть их отстроили заново — они были, но были разрушены, и вот их отреставрировали, поставили двери. И также написано, что освятили участок стены до башни Меа, то есть сотенной башни, и до башни Хананэль. Мы не знаем, где находится башня Хананэль, но знаем, что она упоминается у наших пророков, в частности в книге пророка Ирмиягу и в книге пророка Захарии.

Ирмиягу, который был свидетелем разрушения первого Иерусалимского храма, — это было уже очень давно, после этих событий прошло уже около ста лет, — так вот, ещё перед разрушением Иерусалимского храма пророк Ирмиягу пишет свою великую пророческую книгу и в ней пишет: «Вот наступают дни, — сказал Господь, — когда город будет заново отстроен Господу от башни Хананэль до угловых ворот». Что мы видим? Мы видим, что пророк Ирмиягу за сто лет до этих событий предсказывал, что стены будут отстроены через какое-то время и что башня Хананэль вновь будет существовать. Поэтому не случайно Нехемия здесь упоминает эту башню — она оказывается очень важной, так как мы видим в этом исполнение пророчества.

А рядом с ним отстраивали жители Иерихона, и рядом с ним строил Закур, сын Имри. Опять же, очень интересная вещь: написано, как мы уже говорили, что вот эта фраза «аль-ядо» будет здесь постоянно повторяться, то есть «рядом с ним». Мы сказали, что эту стену отстраивают разные семьи, и у каждой семьи есть свой участок. Так вот, определённый участок стены имеют жители Иерихона и Закур, сын Имри.

Интересно, что жители Иерихона, о которых здесь идёт речь, не обязательно жили в Иерихоне, — и, скорее всего, они там вообще не жили. Их называют «жителями Иерихона» точно так же, как меня называют Шестаком: моя фамилия Шестак происходит от местечка Шестаки, в котором, скорее всего, мой предок уже не жил в 1804 году, — потому что в 1804 году евреям в Российской империи начали давать фамилии, и людям, которые в тот момент жили в Шестаках, фамилию Шестак не давали. Скорее всего, мой далёкий предок переехал в какой-то другой город, и, так как знали, что он приехал из Шестаков, его так и называли — Шестак. Точно так же есть фамилии Жванецкий, Дунаевский — все эти фамилии происходят от названий местечек.