Кто такой Амалек?

То единственное, что я обязательно должна сегодня сказать, — это про Шаббат Захор. У нас на этот Шаббат — очень особый Шаббат: он даже имеет собственное имя, «Шаббат Захор». Не каждый Шаббат у нас имеет имя — таких Шаббатов у нас всего четыре-пять. И этот Шаббат — один из четырёх особых недель, которые называются «Арба Парашиот», четыре особые недельные главы. Идут они не подряд. И для парашат Захор, в отличие от остальных из этих особых Шаббатов, принято, что женщины тоже стараются прийти в синагогу.

Итак: есть Шаббат, который бывает перед началом месяца Адар или в сам месяц Адар, если это выпадает на субботу, — он называется «Шаббат Шкалим». В синагоге в этот Шаббат к обычному недельному чтению добавляют ещё один отрывок — из «Парашат Ки Тиса». А следующий за ним особый Шаббат — это как раз тот, о котором сегодня речь, «Шаббат Захор». В этот Шаббат принято доставать два свитка Торы: из одного читают недельную главу, а из другого — или из того же самого, если он один, тогда его нужно долго перекручивать, — читают отрывок из книги Дварим, глава 25, стих 17, а затем ещё отрывок из книги Шмуэль, часть первая, глава 15. Тема, которую мы читаем, — то, что нужно стереть память об Амалеке.

Дальше идёт «Шаббат Пара» — тоже читают недельную главу по порядку, а потом добавляют ещё отрывок, девятнадцатую главу книги Бемидбар. И четвёртый — «Парашат а-Ходеш», перед месяцем Нисан, если в этом году первый день месяца не выпадает на субботу: тогда читают отрывок из книги Шмот, глава двенадцать, о том, что Всевышний даёт нам власть над временем и что мы сами устанавливаем, когда начинается каждый месяц.

Все эти отрывки читаются в дополнение к обычной недельной главе. «Шкалим» и «Захор» — совсем небольшие отрывки: в «Захоре» всего три стиха. «Шкалим» — это тридцатая глава книги Шмот, «Пара» — девятнадцатая глава книги Бемидбар, а «а-Ходеш» — двенадцатая глава книги Шмот, и это уже довольно большой отрывок.

Отрывок «Захор» есть и в сидуре, и говорится, что мы должны каждый день об этом вспоминать — стараться помнить о том, что нам сделал Амалек. Мой папа мне рассказывал, что когда он был молодым, ему было очень интересно: как это — всё время помнить об Амалеке и о том, как мы его ненавидим? Ведь ненависть — вещь очень неприятная, мы обычно об этом не думаем, мы не хотим никого ненавидеть. А мой папа говорил, что после Катастрофы это стало понятнее: либо мы, либо они. Если мы будем хорошо относиться к нехорошим людям, то в конце концов это скажется и на хороших.

У меня тут есть длинный вопрос — сейчас посмотрю. Меня спрашивают, почему мы поднимаем руки — например, при нетилат ядаим. Это то же понятие, что и «нетилат лулав»: мы берём что-то и поднимаем вверх. Есть выражение «сеу едейхем кодеш» — «поднимите ваши руки к святыне». На самом простом уровне это связано с тем, что мы хотим, чтобы капли воды, оставшиеся после омовения, стекали не обратно на руки, а вниз, в сторону. А поднятие рук в более глубоком смысле связано с тем, что руки — орган, который может быть и наверху, и внизу, и это символ наших поступков: мы хотим, чтобы наши поступки были более духовными, более возвышенными. Поэтому мы поднимаем руки, особенно перед едой: еда — вещь очень физическая, и мы хотим, чтобы, даже когда мы едим, это не превращало нас в слишком «физических» существ, чтобы у нас сохранялось это ощущение. У нас есть также нетилат лулав, который мы берём и потрясаем.

Когда Моше поднимал руки во время войны с Амалеком, [народ Израиля] побеждал, а когда опускал — побеждал Амалек. И сказано, что руки Моше были обращены к вере во Всевышнего. Этот рассказ про то, как Амалек впервые на нас напал, — в книге Шмот, в главе семнадцать, в параше Бешалах. Если вы придёте в синагогу в субботу, когда читают Бешалах, там как раз будет это описание: как Моше сидит на камне, поднимает руки — и к чему это приводит. Руки — это то, что превращает физическое действие в нечто более духовное, более весомое: наш поступок может быть более духовным, а может быть более физическим, и это то, что мы делаем нашими руками, поднимая их или опуская.

Значит, когда мы занимаемся чем-то физическим, мы можем в какой-то мере увязнуть в этом физическом мире. А руки — это символ наших поступков. Поэтому, когда мы имеем дело с чем-то физическим, например с едой, мы перед этим моем руки и поднимаем их. Это то самое понятие: мы хотим, чтобы наши физические поступки были более духовными, чтобы еда была не только физическим действием, но и духовным.

Я могу есть просто потому, что еда сладкая и вкусная, а могу есть для того, чтобы быть более сильной и крепкой, чтобы поддержать своё тело. Конечно, я хочу, чтобы еда была вкусной и хорошей, но моя главная цель — быть здоровой и исполнять волю Всевышнего, и я хочу, чтобы исполнение воли Всевышнего было ещё и мне самой приятно. Вопрос в том, что является главной целью.

— Вопрос: то, что Моше поднимал руки, — это он сам так решил, или ему было велено?

Обычно считается, что всё, что делал Моше, было по слову Всевышнего. Но нигде прямо не говорится, что Всевышний велел Моше это сделать, — просто подчёркивается, что так было. Смысл в том, что эта война должна была вестись именно в духовном плане: когда на нас нападают, можно реагировать из ненависти, из негативных эмоций, а можно — правильно, и оставаться правильным во время войны — вещь очень непростая, потому что во время войны выходит очень много непростых эмоций. Когда Моше поднимал руки, он поднимал духовную силу всего еврейского народа: когда ему удавалось поднять народ духовно, тогда и руки поднимались, и, глядя на это, евреи тоже понимали, что всё — от Всевышнего. А когда народ духовно падал, ему было тяжело поднимать их наверх.

Итак, у нас есть два понятия: «мильхемет мицва» и «мильхемет решут» — война обязательная и война разрешённая. «Мильхемет мицва» бывает в нескольких случаях. Первый — когда враг на нас нападает: если кто-то хочет нас убить, мы должны остаться в живых и защищаться. У нас есть правило: «а-ба лехоргеха, ашкем лехоргo» — «если кто-то приходит тебя убить, встань и убей его первым», разумеется, если ясно, что этот человек действительно хочет это сделать. Второй случай — это было во времена Йеошуа, когда мы впервые захватывали Землю Израиля.