Недельная глава «Микец»

Сегодня мы постараемся уложиться в двадцать минут на паршат hашавуа, а потом перейдём к нашему ханукальному марафону. У нас есть вопрос слушательницы, которая в записи слушала прошлый урок и прислала вопрос по недельной главе «Микец»: как Йосеф смог жениться на Аснат, дочери Дины? То есть каким образом Аснат оказалась в Египте?

Я сначала рассмотрю общий обзор нашей недельной главы. Паршат Микец, как и другие недельные главы, имеет как будто одну общую тему, один рассказ. Фараону снятся сны, из-за которых он очень переживает. Он узнаёт о Йосефе и освобождает его из тюрьмы. Йосеф объясняет фараону сны и становится вторым после фараона, женится на Аснат, о чём вы и спросили. Начинается голод в Египте и во всём мире, и братья Йосефа приходят в Египет. Они встречаются с ним, и он ведёт себя с ними странно: с одной стороны, очень хорошо — возвращает им деньги, зовёт к себе домой, устраивает трапезу, хотя обычно никто из тех, кто приходит в Египет, не обедает с заместителем фараона. С другой стороны, когда после трапезы они возвращаются домой с едой, он подкладывает в мешок Биньямина свой кубок. На этом, по сути, заканчивается наша недельная глава — не считая того, что братья уже приходили один раз, и Йосеф потребовал, чтобы они привели также Биньямина. Диалог Яакова с двумя его сыновьями, Реувеном и Йеудой, отражает перелом, который происходит в нашей недельной главе: Реувен перестаёт в глазах братьев быть первенцем и вождём, и с этой недельной главы вождём колен становится Йеуда — так продолжается и по сей день. После этого мы будем видеть Йеуду и Йосефа как двух вождей — но это уже следующая недельная глава.

Как Аснат оказалась в Египте — это одна из загадочных вещей. Мы точно не знаем, но, по преданию, Аснат родилась от связи Дины и Шхема. И тут встаёт очень тяжёлый вопрос: чтобы рядом с Диной постоянно была Аснат — это всё время напоминало бы ей о её травме, и она никогда не смогла бы встать на ноги. Это была очень тяжёлая дилемма в семье Яакова, и тогда решили отослать Аснат, чтобы Дина могла восстановиться. По преданию, ей повесили на шею табличку, на которой было написано, кто она такая, и отдали туда, где её могли удочерить. Её удочерила жена Потифара — постарались, чтобы она попала в дом самого важного вельможи. И есть целый рассказ о том, как она, по преданию, помогает Йосефу, когда он там оказывается: это не случайно, что Йосеф оказывается в том же доме. А потом они женятся.

Шла а-Кадош рассматривает весь рассказ о Дине как прототип: то, что произошло с праотцами, — прототип того, что произойдёт с еврейским народом на протяжении всего изгнания. И рассказ о Дине и Шхеме — это рассказ о Хануке, поэтому мы и читаем эти недельные главы именно сейчас. Девочка, родившаяся от таких тяжёлых, неправедных отношений, становится матерью двух колен — и мы каждую субботу вечером благословляем наших мальчиков, чтобы они были как её дети. Она поднимается на уровень выше, чем её братья: они всего лишь дети Яакова, а она становится матерью колен — на уровне своей бабушки, Ривки, дочери Бетуэля и внучки Нахора. Понимаете, что она смогла сделать?

Есть очень интересная вещь в именах Йосефа и Аснат. Во-первых, у Аснат первая буква имени — это первая буква алфавита, а последняя — последняя буква алфавита. Это указывает на некую абсолютную полноценность, начало и конец, всё в правильном порядке. И есть ещё одна буква в её имени — самех, очень редкая буква, и она есть также в имени Йосефа, это тоже их объединяет.

Буква самех — это, по преданию, наша защита от ассимиляции: такая защита имеет форму круга. У всех, кто оказывался в месте, где ассимиляция особенно опасна, в имени есть самех: Йосеф, Аснат, Эстер — у которой даже два имени, Эстер и Адаса, и в обоих есть самех. Также второе имя Сары — Йиска, и в нём тоже есть самех, поскольку она оказалась в доме фараона, а потом и Авимелех хотел взять её себе. Йосеф и Аснат — это символ нашей защиты от ассимиляции. Йосеф — мужчина, который не вступил в отношения с женой Потифара, хотя она этого очень хотела: это против ассимиляции. Аснат — девушка, с которой без её желания произошло объединение с неевреем, — так же, как и с Диной, — но она смогла всё исправить: её дети входят в еврейский народ, и не просто входят, а поднимаются даже выше, чем её единокровные братья.

— Вопрос: сколько же лет было Дине, что она могла родить?

В те времена, как и в наше время, бывали случаи, когда девочки рожали в восемь-девять лет — но тогда мальчики и девочки достигали способности к деторождению намного раньше: считается, что мальчики могли зачать детей уже в девять лет, а девочки ещё раньше. Есть несколько людей, о которых так рассказывается: например, о Шломо, сыне Давида, — хотя о самом Давиде такого не говорится, только о его сыне; о Хуре, который, по преданию, был сыном Мирьям; о Аране, брате Авраама. Таких людей немного, но они есть: одни созревают позже, другие раньше — и в наше время такое тоже случается, просто нечасто.

Мы читаем это перед Ханукой по многим причинам, но одна из них — тема нашего отношения к ассимиляции. Ведь то, чего хотели греки, — это нас ассимилировать. Один из их ужасных законов — право первой ночи, и поэтому эта история похожа на то, что происходит с Диной. Это понятие ассимиляции, объединения со всеми. И, как мы уже говорили, то, что происходит с Диной, происходит в Израиле, а не в диаспоре: греки властвовали над нами, когда мы были в Израиле. Дину забирают и насилуют, а Шимон и Леви — два брата — воюют и освобождают её. Так же и в Хануку братья-левиты воюют с греками и освобождают Израиль.

— Вопрос: почему именно Йосефу снятся сны?

Мы должны были разобрать это ещё на предыдущей недельной главе. У Йосефа снятся два сна, потом два сна снятся виночерпию и пекарю, а потом два сна снятся фараону — всё связано со снами. Первый раз мы встречаем понятие сна у Яакова, когда ему снится лестница: у Авраама говорится не о сне, а о видении, а у Яакова впервые появляется именно сон. И это происходит у Яакова именно тогда, когда он идёт из Израиля в диаспору. Когда мы в Израиле, наша связь со Всевышним открыта — её можно сравнить с днём; когда мы в диаспоре, мы как бы спим, полуживые, будто не в настоящей реальности. Пророчество на низком уровне — это пророчество, данное во сне; а когда, например, у Авраама после обрезания Всевышний разговаривает с ним посреди дня, — это, наоборот, очень высокий духовный уровень. Когда Яаков идёт в диаспору, его связь со Всевышним — во сне. И сны Йосефа — символ того, что будет происходить с ним в диаспоре, поэтому вокруг него так много снов.

У каждого месяца есть своя буква, и буква нашего месяца — самех. Поэтому именно в этот месяц мы смогли защититься от непростого западного влияния — западной, то есть греческой культуры, которая, в отличие от вавилонской или персидской, не ушла в прошлое, а продолжает влиять на наш мир уже больше двух тысяч лет.

В нашей недельной главе есть ещё один намёк. Греки запретили нам соблюдать субботу — и есть предание, что хотя все праотцы соблюдали законы Торы, только про Йосефа прямо говорится, что он, уже находясь в Египте, то есть в диаспоре, соблюдал законы кашрута и субботы. Намёк на это — в том, что, когда братья пришли к Йосефу и он позвал их на трапезу, сказано: Йосеф велел тому, кто отвечает за его дом, зарезать скот. Отсюда мы учим о законах кашрута — чтобы братья видели, что мясо зарезано кашерно. А зачем вообще нужно было это объяснять? Ведь если ты второй после фараона и к тебе приходят гости, ты просто говоришь: «У меня будет ещё десять человек», а не объясняешь, как готовить. А раз это написано именно так — «зарежь и приготовь», — значит, дело было не только в том, что готовить, но и в том, когда: отсюда мы учим, что он соблюдал субботу, потому что готовить впрок означает готовить заранее, до наступления субботы.