Недельная глава «Ваигаш»

— Расскажите нам, пожалуйста, в общих чертах, о чём наша недельная глава «Ваигаш»? Она очень непростая, одна из самых драматичных и непростых глав.

Мне кажется, первая часть нашей недельной главы в какой-то мере доводит всё до пика. Мы как будто в прошлой недельной главе заканчивали на том, что в глазах сыновей Яакова всё выглядело ужасно: Яаков теряет трёх сыновей, потому что у него нет Йосефа, братья забрали также Биньямина, а Йосеф тоже исчез. Поэтому я говорю, что у него, с его стороны, нет трёх сыновей.

— Почему трёх? Йосеф, Биньямин — а кто третий?

— Шимон, которого Йосеф уже держал у себя как заложника.

У него нет никого — он не знает, что будет не только с этими тремя, он не знает, что будет со всеми. Он остался один, у него нет вообще никакого сына. Вернутся ли они, непонятно. Будет ли для них еда, тоже непонятно. Это со стороны Яакова.

Со стороны братьев: они уже купили еду, поехали назад, но их возвращают — и оказывается, что в мешке у Биньямина находится кубок. И они понимают, что это им конец, всей семье. Этим заканчивается предыдущая недельная глава, «Микец», от слова «конец» — можно сказать, что она в каком-то смысле символизирует конец.

В этой же главе всё переворачивается. Сначала происходит величайшее столкновение между Йеудой и Йосефом: «Ваигаш элав Йеуда» — и подошёл к нему Йеуда. Мы видим здесь две главные силы в семье Яакова — это Йеуда и Йосеф, а если хотите, это потомки Рахели и потомки Леи.

Позже, в афтаре — отрывке из книги пророка Йехезкеля, который читают вслед за чтением Торы, — как раз описывается объединение Йеуды и Йосефа. Всевышний говорит Йехезкелю взять дерево и написать на нём «дом Йосефа и Эфраима» — того, кто станет вождём внутри дома Йосефа, — и весь дом Израиля, все, кто с ним, а на другом дереве написать «сыновья Йеуды и все, кто с ним» — весь остальной еврейский народ. И объединить, взять оба дерева в руки, чтобы они срослись у него в руках.

У нас есть об этом стих в Теилим, в сорок восьмой главе, — о царях, которые вступают друг с другом в некое противостояние. Об этом всегда говорят применительно к началу нашей недельной главы, когда происходит столкновение между Йеудой и Йосефом — и, как вы понимаете, спор о Биньямине.

На простом уровне это действительно про Биньямина. Но если рассмотреть глубже — Биньямин станет тем, на чьей территории будет построен Храм. Можно сказать, что они спорят о территории, на которой будет Храм. Они, конечно, уже знают в духовном плане, что он будет построен именно на территории Биньямина. Тогда какой смысл спорить? Ведь это не его и не его — вопрос в том, кому в конце концов будет принадлежать колено Биньямина.

Биньямин, с одной стороны, брат Йосефа. И поэтому, как вы знаете, когда еврейское царство разделится на два — после смерти Давида, точнее, после смерти Шломо, — десять колен уйдут в отдельное царство. Во главе его встанет потомок Эфраима, потомок Йосефа, — это будет Яровам бен Неват. И было бы логично, чтобы вместе с ним ушло и колено Биньямина, ведь это его брат. А с другой стороны останется царство Йеуды, которое будет состоять, можно сказать, только из этого колена. И вопрос — к кому будет принадлежать колено Биньямина?

И Биньямин в итоге оказывается на территории Йеуды, и Храм остаётся на территории Йеуды — точнее, Храм стоял на границе между Йеудой и Биньямином. И то, что Йеуда получает эту связь, эту невозможность для колена Биньямина оторваться от него, — это как раз то, что происходит в нашей недельной главе, потому что Йеуда соглашается стать рабом вместо Биньямина. В этом и есть тот спор, о котором мы говорим.

Мы видим здесь столкновение двух частей еврейского народа, которые должны срастись между собой. У нас есть двенадцать колен, но их символически можно разделить на две группы. И со стороны это выглядит как ужасное столкновение, ужасный спор, а если посмотреть глубже — этот спор, наоборот, становится самым большим объединением еврейского народа.

Ведь что говорит устное предание? Йеуда гневался, умолял, просил — и для Йосефа это было просто бальзамом на душу. Потому что Йосеф видел в Биньямине как бы самого себя — они оба сыновья Рахели, — и понимал, что то, что его продали, было не только против него лично, это было связано с тем, на каком месте вообще находится вся ментальность, весь мир его матери. И если Йеуда готов настолько пожертвовать собой ради Биньямина, значит, у него, у Йосефа, есть место среди братьев — они готовы настолько же пожертвовать собой ради него. А ведь именно Йеуда когда-то был тем, кто его продал — и теперь Йосеф видит, насколько он раскаивается. И в каком-то смысле это можно рассматривать как ответ на все наши сложности в жизни, ведь галут — это в какой-то мере ответ на то, что мы сейчас разбираем, — как говорит Мешех Хохма.

Давайте я закончу рассказывать, что происходит в нашей недельной главе, а потом мы вернёмся к этой мысли.

Йосеф раскрывается братьям, и тогда он посылает их и просит, чтобы они спустились в Египет — все вместе. Весь еврейский народ спускается в Египет — хотя народа как такового ещё нет, есть семья, точнее, клан, семьдесят человек.

Перед тем как спуститься, они останавливаются в Беэр-Шеве, на юге Израиля, и там у Яакова было пророчество — последнее из того, что описывается именно как пророчество. Всевышний говорит ему об этом ночью — это тот самый образ изгнания, когда есть неприятности, когда всё непонятно. И ещё Всевышний говорит Яакову, что Йосеф возьмёт и положит свои руки тебе на глаза — то есть закроет их, когда придёт момент, когда ты перестанешь жить.

И мне кажется, это как раз то, что часто происходит у нас — именно в момент тьмы, в момент ночи происходят ужасные вещи, и мы не понимаем, для чего, что и как. Это то, что Всевышний как бы говорит Яакову перед тем, как тот спускается в Египет, в момент этой ночи: возьми Йосефа и символически положи его образ на свои глаза, открой глаза и пойми, что точно так же, как с Йосефом — все эти ужасы и неприятности, которые с ним произошли, в итоге привели к спасению для всего мира, и для тебя тоже. Поэтому не задавай вопросов. Бывают случаи, когда нужно закрыть глаза и идти дальше, а потом, через какое-то время, это вдруг откроется, и мы поймём, для чего и как это было.

Это как раз про ночь — днём мы не задаём таких вопросов, днём всё приятно и понятно. А ночью, когда происходят все эти неприятности, мы как будто берём Йосефа и его образом закрываем себе глаза — и понимаем, что все ужасы, которые происходят в нашей жизни и в жизни всего еврейского народа, происходят для того, чтобы, с помощью Всевышнего, больше такого никогда не было. Мы никогда не можем до конца понять и знать, к какой цели Всевышний ведёт мир через эти неприятности.

Мы спускаемся в Египет, встречаемся с Йосефом, получаем прекрасную территорию в Египте и оседаем там. Параллельно голод продолжает развиваться — когда Яаков спускается в Египет, прошло уже два года от начала голода. Йосеф устраивает встречу между Яаковом и фараоном, которая в Танахе описана очень коротко, но, я думаю, в то время об этой невероятной встрече говорил буквально весь мир. И с этого момента голод теряет свою прежнюю силу.

То есть голод продолжается, но уже не так ужасно, — настолько, что описывается, как с этого момента уже можно сеять. Хотя на самом деле сеять было ещё невозможно, просто потому что у людей уже не осталось семян — всё уже съели. Тогда они обращаются к Йосефу, и, поскольку у них уже закончились и еда, и деньги, спрашивают, можно ли вместо денег отдать ему свой скот. И тогда он в каком-то смысле кормит их за счёт скота. А когда заканчивается и скот, они продают свою землю, и Йосеф даёт им и посевное зерно.

Так, шаг за шагом, продолжают существовать жители Египта. И в итоге все египтяне становятся как бы арендаторами — территория, на которой они живут, уже не их. И тогда, чтобы они это по-настоящему осознали, Йосеф переселяет их с места на место, потому что, когда человек продаёт свою землю, но остаётся жить на ней же, он даже не ощущает, что что-то продал. А когда его перемещают, он начинает понимать, что земля уже не его.

Устное предание даёт нам ещё одно объяснение — у любой вещи обычно есть несколько объяснений. Ещё одно объяснение — в том, что братья тоже приехали в Египет как чужаки, и когда Йосеф переселяет всех египтян, никто больше не понимает, кто здесь свой, а кто чужой. Так братья тоже оказываются в таком же положении, как местные жители.

— А скажите, пожалуйста, вот эта встреча между Йеудой и Йосефом — вы обычно говорите, что это Ор а-Хаим, а Кдушат Леви говорит иначе, может быть, нет, — это столкновение двух больших сил. Есть ли у этого какая-то символика в душе человека — какие-то силы, которые сталкиваются и должны быть в конце концов объединены?

Конечно. Мы, мне кажется, уже много раз об этом говорили. У нас Йосеф символизирует быка, а Йеуда символизирует льва — об этом будет сказано и в следующей недельной главе, и об этом же будет говорить Моше. И в каком-то смысле мы говорим здесь и о самих себе.

Внутри у нас, конечно, есть люди, в которых больше одного или больше другого, а есть люди, у которых есть и то, и другое одновременно. Лев и бык — это животные силы. Есть у нас более интеллектуальные силы, более эмоциональные силы, и есть более животные силы. И животные силы делятся у нас на два вида. Есть животная сила, которую можно взять и приручить, а есть животная сила, которая играет с нами очень неприятные игры и проявляется именно в тот момент, когда мы меньше всего можем себе представить, что она вообще может проявиться.

Так вот, лев — это как бы царь диких зверей, понятие о том, что вдруг что-то выпрыгивает непонятно как и откуда. А бык — животная сила почти такой же мощи, как лев: бык может лягаться, бодаться и даже способен убить льва. Но на быка можно надеть ярмо, и он будет пахать — причём не просто пахать, а пахать ровно, точно по борозде. А льва невозможно запрячь в ярмо.

Так вот, это та сила, которую человек в состоянии полностью взять под контроль и приручить, быть точным, пунктуальным, делать всё как положено. И мне кажется, бывают случаи, когда мы пытаемся быть именно такими — надеваем на себя это ярмо, — а потом вдруг в какой-то момент оно срывается. И то, что срывает его, — это тот самый лев, который внутри нас.

Но есть люди, в которых больше от быка, и они вполне способны быть «быком». А есть люди, в которых больше от льва, и они людей-«быков» вообще не понимают: как можно всё время надевать на себя это ярмо, зачем непременно вставать вовремя, есть вовремя, всё делать вовремя? Почему всё время должно вырываться что-то непонятное, неизвестно откуда и как. А люди-«быки», в свою очередь, смотрят на людей-«львов» как на что-то очень скучное, «квадратное» — не будем уточнять, где сейчас находится кто из вас, я просто рассказываю, как это теоретически рассматривается.

А если объединить эти две силы вместе, получится полный потенциал еврейского народа — когда мы поймём достижения одного и достижения другого и то, как они могут не противостоять друг другу, а, наоборот, сотрудничать и помогать друг другу.

— Интересно, как лев может помогать быку, если между ними как будто антагонизм?

Да, конечно, это то, что мы видим, это то, что у нас происходит почти всегда. Но есть и понятие того, что теоретически могло бы быть, — своего рода утопия, то, что могло бы быть в идеале. Лев, конечно, обладает гривой, и он, конечно же, царь.