Почему праведники живы после смерти? Плоды древа жизни

В прошлый раз мы разбирали вопрос, который поднимает здесь Раши. В нашей главе написано: «Ваехаль Яаков ле-цавот эт банав, ваеэсоф раглав эль а-мита, вайигва» — «И закончил Яаков заповедовать сыновьям своим, и убрал ноги свои на постель, и скончался». Написано именно «вайигва» — от слова «гвия», тело: как бы «стал телом». Ваигва — «и был взят к народу своему», то есть ушёл из жизни, его душа поднялась туда, где её место в духовных мирах.

Раши спрашивает: зачем вообще Тора должна рассказывать, что он поднял ноги на постель и умер? Раши говорит: «вайигва» — но слово «смерть» о нём здесь не сказано. Он приводит на это мидраш. Почему не сказано? Потому что нигде в этих стихах прямо не употреблено слово «смерть» — «мета», «лямут». Обычно, когда в простом языке говорят «гвия», имеют в виду, что человек умер, но само слово «гва» буквально не значит «умер» — есть отдельное слово для смерти, «лямут». На этом и основывается мидраш: получается, что, по сути, о смерти Яакова прямо не сказано.

Но ведь дальше в тексте сказано, что его похоронили, что он сам просил: «похороните меня, я ухожу к своему народу» — похороните меня в пещере Махпела. И дальше рассказывается, как его туда отвезли и похоронили — целая история, с которой связан ещё и спор с Эсавом за это место, память об этом мы разбирали в прошлый раз у Рамбана. В пещере Махпела похоронены праотцы: Адам и Хава, Авраам и Сара, Ицхак и Ривка, а Яаков там похоронен с Леей. Теперь предстояло похоронить там и его самого. Так что же значит, что он не умер? На этот вопрос есть разные объяснения у разных комментаторов.

Одно из них даёт Ор а-Хаим. Он объясняет через стих из Кохелет — «эйн шилтон бе-йом а-мавет», нет власти в день смерти, и «эйн адам шалит ба-руах», нет у человека власти удержать свой дух. Это значит, что человек не может делать в час смерти всё, что хочет. Ор а-Хаим говорит: этот стих не сказан про Яакова, потому что у Яакова была власть в день его смерти. Пока он не закончил говорить со своими сыновьями — все благословения, всё, что он хотел им сказать, — смерть не приходила.

Обычно смерть приходит к человеку внезапно: никто не может сказать «подожди, я закончу свои дела, и тогда пусть я умру». Именно об этом и сказано в Кохелет — нет власти в день смерти: когда приходит этот момент, человек застаёт себя посреди своих дел и не может сказать «подожди немного». А у Яакова было иначе, говорит Ор а-Хаим: он закончил заповедовать сыновьям, поднял ноги на постель — сделал всё то, что сам планировал сделать перед смертью, всё, как он хотел, — и только после этого пришло время, и душа вышла из тела.

Идея не до конца понятна, и вопрос остаётся: почему это не называется просто смертью? У праведников есть особая смерть, которую называют «митат нешика» — смерть поцелуем: душа выходит из тела без мучений. Но здесь, у Яакова, — больше того: он сам всё подготовил, всё решил и всё завершил, и смерть пришла как бы в рамках его собственного расчёта. Он словно говорит: «я закончил здесь, на земле, всё, что должен был закончить, и теперь я могу идти дальше» — по собственному желанию, по собственной воле, в своей власти.

Так объясняет Ор а-Хаим: Яаков как будто бы не умер обычной смертью. Сама эта идея удивительна и необычна. Он приводит и то, что говорят мудрецы в трактате Таанит: «Яаков авину ло мет» — Яаков, отец наш, не умер. Это приводит Гемара: если бы смерть властвовала над ним, у него не было бы власти оставаться до того момента, когда он сам захочет, чтобы его ноги поднялись на постель и душа вышла. Иными словами, смерть не властвовала над ним — в каком-то смысле он сам был здесь хозяином положения, поэтому и говорится, что он не умер.

Так учит нас Гемара. Она приводит в связи с этим стих из Кохелет, на который опирается Ор а-Хаим: «эйн шилтон бе-йом а-мавет» — нет власти в день смерти. Это подобно земному суду: когда выносят решение, можно подать апелляцию, обратиться в другой суд. А когда приходит смерть, обжаловать её и обратиться ещё куда-то уже нельзя. Так объясняет мораль этого места Мидраш на Кохелет.

Мидраш Раба на этот стих говорит: «эйн адам яхоль ломар ле-мал’ах а-мавет» — человек не может сказать ангелу смерти: «подожди, пока я закончу свои расчёты в этом мире, а после этого приду». Обычный человек так сказать не может. Мидраш добавляет и то, что здесь нет возможности подать апелляцию в другой суд. Идея, которую даёт нам Ор а-Хаим, в целом понятна: это была не обычная смерть. Но всё равно, в конце концов, он умер, душа вышла, его похоронили — так как же можно сказать, что он не умер? Это не совсем ясно, и как раз эту идею мы и хотим сегодня понять.

Есть на эту тему и объяснение Рабейну Бахье. Он, как обычно, сначала даёт простое объяснение, а потом — ещё одно, из Кабалы, из разных источников. Смотрим, что он говорит. Поскольку слово «смерть» здесь не упомянуто, мидраш и говорит, что Яаков не умер. Но, с другой стороны, эта же глава свидетельствует, что он всё-таки умер: ему сделали ханиту — бальзамирование. Его бальзамировали в Египте, и оплакивали его семьдесят дней. А после этого его похоронили сыновья — в пещере Махпела, там, где похоронены праотцы. Так как же так — что значит, что он не умер? Вот объяснение этому.