Правление императора Константина

На прошлом уроке мы остановились на том, что Константин переносит столицу в Византий и хочет построить новый Рим — и город получает его имя, Константинополь.

— Вопрос: это был совершенно новый город, построенный с нуля, или там уже что-то было, просто с другим названием?

Там был небольшой город ещё со времён греческого владычества в этом районе. Но нужно понимать, что выбор Константина был потрясающим: со стратегической точки зрения город стоит в таком месте, что его очень легко защищать — он на входе из Босфора, к тому же на холмах. Между прочим, по замыслу Константина это второй Рим: Константинополь, как и Рим, строится на семи холмах.

А с экономической точки зрения это был в то время просто центральный порт мира. Кто интересовался историей, наверняка слышал про Золотой Рог — это пролив под самим Константинополем с очень спокойной водой: пока Босфор зимой штормит и продувается ветрами, стоит вплыть в этот пролив — и полное спокойствие, там можно было ставить корабли. Пролив закрывался цепью, и все, кто хотел въехать туда и завезти свои товары, должны были платить пошлину. Босфор соединял между собой все морские пути, и товары с востока, севера и запада стекались на рынки Константинополя.

— Вопрос: неужели Константин был настолько дальновиден, что продумал всё это сам?

Видимо, у него были привлечённые специалисты — но и это тоже нужно уметь. По его достижениям видно, что он был очень хорошим, продуманным организатором, а не просто сделал что-то по прихоти.

Многие историки задаются вопросом: зачем вообще нужно было переносить столицу? Попробуем на него ответить. Во-первых: когда правитель строит свою столицу на самом краю империи, а не в центре, как был Рим, — видимо, он собирается расширяться, в данном случае на восток; получилось у него не очень, но было понятно, к чему он стремился. Во-вторых, саму точку он выбрал действительно на редкость удачно. В-третьих, у города было и символическое значение: это должна была быть не просто ещё одна мировая столица, а нечто совершенно другое — первый христианский город, чей свет должен был озарить весь мир. Одно из свидетельств этому — то, как изображали Константина Первого: он держит в руке державу, шар с крестом, — знак того, что весь мир будет обращён в христианство. Это была новая, христианская столица, начало нового века — и город продержится тысячу сто лет, пока турки-османы в конце концов, в пятнадцатом веке, не завоюют Константинополь.

Город был исключительно богат: здания строились в римском стиле, с огромными колоннами, возводились первые базилики — роскошные церкви, всё украшено драгоценными камнями, золотом, мозаикой. Мы уже в другом мире — не гладиаторские игры, это осталось идолопоклонникам, а высшему обществу тоже нужно было как-то развлекаться: в Константинополе строится ипподром совершенно невероятных размеров, и на скачки съезжаются богачи и аристократы. Главные языки — греческий и латынь: мы как будто забираем у Рима всё лучшее, а этому обветшавшему городу оставляем остальное.

Кстати, если сравнивать с Санкт-Петербургом — это ведь тоже столица, построенная у чёрта на куличках, потому что дальше планировался захват Прибалтики, что и было сделано, а Пётр, наверное, мечтал и о Швеции, и о Норвегии — то есть страна должна была расти.

— Вопрос: перенёс бы он потом столицу ещё дальше, если бы всё это завоевал?

Нет, не перенёс бы. Как это всегда объясняли в русской советской историографии, ему нужен был порт на Балтийском море — небольшой городок с довольно приличным портом, который был в руках у шведов. После завоевания шведскую армию оттуда довольно быстро выгнали, и можно было остановиться не на болотах, а в гораздо лучшем месте — кто-то в шутку предложил: «Новый Иерусалим». Сам Пётр называл этот город на свой лад — «майн парадиз», «мой рай».

— Вопрос: а почему именно Иерусалим напрашивается для таких сравнений?

Потому что Иерусалим — духовный центр, причём не только для иудеев: это центр мира для очень многих.

Так вот, Византия на протяжении долгих столетий была одним из самых богатых государств древности, и примерно до четыреста семьдесят пятого — четыреста семьдесят шестого года, не будем ловить меня на точной дате, она была столицей и западной, и восточной Римской империи одновременно. А после того, как Рим был захвачен и разрушен вандалами, готами и кем угодно ещё, Италия теряет своё значение, а восточная часть остаётся и продолжает называть себя новой Римской империей — хотя к настоящему Риму она имеет примерно такое же отношение, как мы к Соединённым Штатам. Но язык, культура, традиции — многое действительно перенято оттуда.

Теперь о религиозной стороне: на Никейском соборе было назначено шесть епископских центров — глав церкви в разных областях. Пять из них — на востоке: сам Константинополь, Иерусалим, потому что это святой город, и ещё несколько, которые я сейчас точно не назову, — итого один на западе. Получается, что духовное первенство как бы переносится в Константинополь, и церковным руководителям в Риме это совсем не нравится. Довольно скоро — точной даты нет — епископ Рима сам объявляет себя папой и главой Церкви, и тут начинаются первые столкновения между западным и восточным христианством. Окончательный раскол произойдёт гораздо позже, где-то в девятом веке — и с девятого века каждая из сторон, честно говоря, считает другую еретической.