Счастливая мама это главный ресурс в воспитании детей

Добрый вечер. Я очень рада, что мы опять вместе. Добрый вечер, женщины. Добрый вечер, Галит. И давайте перейдём к нашей сегодняшней теме. Для неё я на две минуты вернусь к тому, что говорила на прошлом уроке.

Смотрите: человеческая личность — это, наверное, один из самых тяжёлых предметов для изучения. Так вот, для того, чтобы как-то работать с этой личностью, психология пытается разделить нашу личность на части. Я думаю, что все, кто когда-нибудь хоть немножко учил основы психологии, знают, что у Зигмунда Фрейда есть эго, суперэго и ид. Я сейчас не собираюсь в это углубляться, потому что вообще не большая любительница фрейдистских теорий. Многие американские психологи придерживаются другого, более практического деления, которое легко помогает самому человеку понять какие-то моменты в себе, — и это деление я в прошлый раз упоминала: в нашей душе одновременно живут ребёнок, родитель и взрослый. Я попробую описать их роль.

Та часть души, которую мы условно называем ребёнком, отвечает за удовольствие, которое человек получает от жизни, — за радость, за наслаждение и так далее. Если эта часть у взрослого человека занимает девяносто процентов его личности, то человек живёт в этаком детском эгоизме. Допустим, ребёнку в полгода совершенно неинтересно, что маме нужно приготовить обед для всех остальных детей — ему нужно, чтобы мама его покормила, поменяла ему подгузник, занялась им, и он этого добивается любыми возможными способами: либо агукает и весело зовёт маму к себе, и это очень приятно, либо кричит так, что мама понимает — выхода нет, придётся всё бросить и заняться ребёнком. Когда это происходит вот так, до годика, все расценивают это как совершенно нормальную вещь. А двухлетнему, трёхлетнему ребёнку уже говорят: подожди пять минут. Не всегда он это умеет, но его учат, что он не является центром вселенной.

Взрослый человек, который убеждён, что только его желание, то, что ему хочется, определяет мир, — это человек, в личности которого почти всё место занимает ребёнок. Но человек, который вообще не позволяет своему внутреннему ребёнку как-то проявляться, тоже человек тяжёлый, скажем так: у него есть только чувство долга, и нет никакого удовольствия от жизни, жизнь сложна, нужно работать, делу время, потехе час, и всё строго ограничено. Это две крайности с ребёнком. Повторяю: я не говорю о настоящем ребёнке, я говорю о ребёнке в нашей душе.

Вторая часть — я так подробно об этом сейчас говорю, потому что буду этим пользоваться и на других уроках — это родитель. Родитель — это тот, кто отвечает за то, чтобы вещи были сделаны так, как надо. Но бывают родители, которые добиваются нужного приятными методами: солнышко, сложи, пожалуйста, все свои вещи, а я тебя за это похвалю. А есть родители, которые добиваются: а ну-ка сложи все свои вещи, а то получишь. Так вот, в душе очень многих есть вот такой родитель, который их вечно наказывает психологически: тут ты не сделал, тут ты был безответственный, тут ты такой, тут ты сякой, — заставляя испытывать угрызения совести и чувство вины.

Оба эти ощущения крайне непродуктивны, потому что человек, который испытывает чувство вины и угрызения совести, очень редко делает с этим что-то полезное для себя и для окружающих, а больше мучается психологически. Почему это так, я сейчас не буду подробно объяснять, но подумайте хотя бы: многие ли из наших слушательниц сумели соблюдать диету как следует из-за того, что у них в ушах каждый раз, когда они берут в рот какую-нибудь сладость, звучит: «вот ты бесхарактерная, и опять ты себе это позволяешь»? Кто-то от этого бросает сладости и идёт резать себе овощной салат, а кто-то, чтобы себя утешить, идёт и берёт ещё кусочек торта — потому что «я всё равно пропащая». Вот это и есть чувство вины и угрызения совести.

Третья часть души, с точки зрения этой практической психологии, — взрослый. Взрослый — это наш разум, который может помочь нам понять, как нужно вести себя в каждой ситуации. И у людей, которые умеют пользоваться всеми тремя частями души гармонично, обычно жизнь проще, легче и здоровее, чем у тех, у кого есть перекос в одну сторону.

Дело в том, что наш разум — это не что-то суперобъективное. Мы очень часто исходим из неких аксиом, на основании которых принимаем решения. Помните детский стишок Владимира Маяковского: «...и спросила кроха: что такое хорошо и что такое плохо?» Вот дальше этого «кроху» учат озвученным истинам. И если озвученная истина говорит человеку, что вести себя как ребёнок — это нехорошо, то не только родитель пилит его за это, но и взрослый внутри него говорит: да как ты можешь себя так вести, это же детское поведение, а ты уже не молодая женщина, даже если тебе, скажем, двадцать два — двадцать три года.

Что я имею в виду? Вот у тебя младенец, и этот младенец плачет. Если ты, мама, воспитана по принципу, что нужды младенца необходимо удовлетворять всегда, иначе это нанесёт ребёнку психологическую травму, — значит, ты каждый раз будешь брать его на руки, кормить его. Как написала мне одна молодая мама: «Я уже больше не могу, когда я пятнадцать раз за ночь встаю кормить ребёнка». Не преувеличение — пятнадцать, а то и больше. Эта мама действует разумом, потому что она запрограммирована на то, что мать всегда должна отвечать на потребность ребёнка в грудном молоке. Так вот, перепрограммировать угрызения совести крайне сложно. А вот разум перепрограммировать вполне можно, потому что если мы найдём, где прокол в этой программе, то можно будет перепрограммировать — вставить новую программу.

В своё время я написала одной женщине конкретный ответ на такой вопрос. Я ей сказала: прости, но ты не удовлетворяешь его потребность в грудном молоке. Ребёнку — там ему было уже семь или восемь месяцев — ночью нет такого жуткого голода, что его нужно пятнадцать раз за ночь кормить. Его потребность другая — в твоих руках, в твоём тепле. И вот здесь нужно взвесить: должна ли эта потребность удовлетворяться за счёт часов сна. Вот это я и называю перепрограммированием.

Надеюсь, что пока основы понятны. Если есть какие-то вопросы, буду рада увидеть их в чате и отвечу на месте. Если нет — пока их нет, — мы продолжаем.

Так вот, давайте поговорим о том, как запрограммирован мозг советской женщины. И, женщины, простите меня, я знаю, что Советского Союза как такового уже тридцать пять лет не существует — это неважно, это программа, которая продолжает переходить из поколения в поколение. Я уже говорила о том, что наша задача — подготовить ребёнка к будущим трудностям по жизни. Советская задача — та же: трудности непременно будут, нужно научить бороться с трудностями.