Становление народа Израиля

Яков выходит из святой земли — выходит в изгнание. Рамбан пишет, что события, которые происходили с нашими праотцами, показывают то, что произойдёт с еврейским народом: то, что Яков ушёл в Харан, в Арам, — это относительно недалеко от земли Израиля, и это соответствует первому из изгнаний еврейского народа, вавилонскому. Дальше у Рамбана это связывается и с жизнью еврейского народа в галуте, с его экономическими отношениями. Мы поговорим об этом подробнее в продолжении нашего урока.

А пока обратите внимание на нашу главу — она довольно длинная. Знаете, сколько в ней стихов? Сто сорок восемь. Это очень большой кусок. А обычно текст Торы разбит на интервалы: есть «петуха» и есть «сетума» — места, где по преданию такой интервал должен стоять. А здесь — очень большой кусок без единого интервала. Почему?

Для чего вообще нужны интервалы? Текст же и так понятен. А для чего нужны интервалы? — «Бейн иньян ле-иньян, бейн параша ле-параша» — между одной темой и другой, между одной главой и другой. Человеку легче охватить, хорошо понять и усвоить небольшой отрывок, чем большой кусок целиком. Об этом сказано применительно даже к нашему великому учителю Моше — это приводит Раши: если уж Моше учил кусочками, тем более обычный человек, который учится у человека, а не так, как Моше, — тем более ему нужно учить кусочками, чтобы лучше это охватить, усвоить и понять.

Так почему же здесь Тора оставила такой большой кусок, без деления? Именно потому, что Тора хотела, чтобы мы не смотрели на части этой главы как на отдельные отрывки, а смотрели на неё как на один большой цельный кусок. А почему это важно? Если посмотреть на историю Якова по отрывкам, она выглядит очень грустно.

Яков уходит из дома родителей, идёт в дороге, убегает от брата, который хочет его убить, — отец сказал ему пойти жениться, мать сказала бежать, и он делает и то, и другое. Он уходит скрываться в дом своего дяди Лавана без копейки в кармане — гол как сокол. А в доме Лавана деньги занимали очень центральное место — есть такие люди, для которых деньги важнее всего, и Лаван был из их числа. Для сравнения: когда Элиэзер, раб Авраама, шёл сватать невесту, он вёл с собой десять верблюдов, гружёных серебром, золотыми предметами, сладостями, — а Яков идёт один, без ничего. Грустно, грустно.

Лаван спрашивает его: ты мой брат, разве ты будешь работать на меня бесплатно? Скажи мне, какая твоя плата? И Яков договаривается семь лет пасти скот Лавана ради того, чтобы получить в жёны его младшую дочь, Рахель. Обычное дело, нормально — так сам Яков это и оценил.

А что было после семи лет честной, самоотверженной, преданной работы? Лаван подменяет ему невесту — вместо Рахели даёт Лею. Приятно это или неприятно? Наверное, другой человек на месте Якова перевернул бы всё в доме от гнева, но Яков спокойно высказывает свою претензию — и работает ещё семь лет за вторую жену. Четырнадцать лет — отработано, всё.

Он хочет уйти, но Лаван его не отпускает: смотри, говорит, с тобой пришло благословение — останься, я дам тебе хорошие условия, только скажи, чего ты хочешь. И Яков называет свои условия — насчёт пятнистого и крапчатого скота. Соблюдает ли Лаван эти условия? Нет — нарушает их множество раз, и Яков говорит ему это прямо в лицо: ты десять раз поменял мою плату. Скажите, приятно это или грустно? Грустно.

Потом Яков слышит слова сыновей Лавана, которые открыто заявляют, что Яков забрал всё, что было у их отца, и на этом сколотил всё своё богатство. Сам Лаван так открыто не говорит, но смотрит на него косо. Яков понимает, что надо уходить, и уходить тихо. Приятно это или нет? Опять неприятно: он убегает тайно, Лаван настигает его, хочет причинить ему зло — заставить вернуться по-доброму или силой.

Каждый отрывок сам по себе неприятен. Но если посмотреть на все события этой главы одним общим взглядом, мы увидим совсем другое. Яков пришёл в дом Лавана свататься с голыми руками, тяжело и преданно работал; Лаван обманывал его — и с женитьбой, и со скотом, много раз. Но если посмотреть на это как на одну картину: он пришёл без ничего, гол как сокол, — а теперь, слава Богу, у него четыре жены, одиннадцать сыновей, дочь, много скота и имущества, и он счастлив, слава Богу. Если смотреть одним взглядом, выглядит совсем неплохо; если смотреть по отрывкам — неприятно.

Именно поэтому Тора хотела, чтобы мы смотрели на это общим взглядом, и намеренно не поставила интервала в середине. Так говорил рав Хаим Шмулевич, зацал.

Он продолжал эту мысль: как известно, Нахум Иш-Гамзу говорил, что всё, что делает Бог, — «гам зу ле-това», тоже к добру. И, между прочим, то, как человек смотрит на происходящее с ним событие, тоже влияет: когда человек говорит «гам зу ле-това», это и правда идёт к добру — так на это влияет то, как человек говорит. И нужно знать, что Бог ведёт события к добру. Рабби Акива был учеником Нахума Иш-Гамзу и точно так же говорил, что всё, что делает Всевышний, — к добру.

Рав Хаим Шмулевич продолжал эту мысль: мы часто видим что-то неприятное, нехорошее для нас, — знаете почему? Мы видим только часть картины, как один кусочек пазла: когда картину разрезают на много кусочков и смотришь на один кусочек отдельно, он выглядит совсем несимпатично, хотя как часть общей картины он совсем другой. Гемара в трактате Брахот рассказывает такую историю про рабби Акиву.