Тора 18. Сокращение Бесконечности — как и почему? Смысл понятия Кадош Барух У

О чём мы сегодня до сих пор говорили — это идея мудрости и сосуда для мудрости. Мы сказали, что сосуд для мудрости — это страх перед небесами, и там была целая история с этим. В конце мы, в принципе, сказали, что тот, кто читает, изучает Тору, — сам этот ират шамаим, страх перед небесами, — так или иначе приходит к нему из самой учёбы. Это тоже интересная вещь, но в этот раз мы, наверное, лучше поймём, почему это так. Этот страх перед небесами нужен как сосуд для мудрости: мы хотим получить мудрость, а Тора — это мудрость. Мы сейчас входим в эту тему — что значит Тора.

В общем-то, всё, что мы до сих пор учили, вело именно к этой теме — ради неё мы и начали всё это изучение, чтобы разобраться в вопросах, которые здесь приводятся. Мы сказали, что для того, чтобы человек мог получить мудрость, ему нужен сосуд для мудрости, и этот сосуд — страх перед небесами. Но это не просто страх перед небесами — есть целый ряд объяснений. В простом смысле это как бы огромное желание постигнуть истину — вот что такое страх перед небесами, вот что такое его постижение.

Это вера во Всевышнего. Вера — это позиция разума, а не позиция эмоций: мы осознаём, что мир не может существовать просто так, что, по всей видимости, есть нечто, стоящее за этим миром. Это говорит нам наш разум — в отличие от наших ощущений, которые говорят нам, что мир существует сам по себе: так внушают нам наши глаза. Разум же говорит, что этого не может быть, что за этим миром что-то стоит. Вот это первый взгляд человека на мир, то, откуда приходит вера во Всевышнего.

Потом, естественно, эта вера во Всевышнего должна углубляться — со всеми понятиями: почему, зачем Всевышний дал нам Тору, откуда мы это знаем, и так далее. Итак, когда у человека есть это знание веры во Всевышнего и осознание того, что есть Тот, кто стоит вне этого мира и является источником мудрости и знания, — это то, что человек хочет получить. Когда человек встречает где-то мудрость, он хочет её знать — это есть у всех людей, и порой это желание сильнее, чем утолить голод, пойти в ресторан, съесть что-то вкусное. Когда он видит перед собой нечто такое, кто-то назовёт это любопытством, кто-то ещё как-то.

Но это качество, заложенное в мире, иногда направляется на самые несуразные поступки, действия, несуразные занятия — потому что человек думает, что там есть это знание. На самом деле само стремление к постижению заложено внутри человека — я бы сказал, что все желания человека, все его стремления выходят именно из этого. Даже то, что он хочет съесть шашлык, — этот вкус, желание что-то съесть, — тоже выходит из того же корня, из идеи познания. Как именно это происходит, сейчас не будем в это входить, но в принципе это внутреннее стремление человека есть обязательно.

И когда у человека есть осознанное понимание того, что есть Создатель, сотворивший мир, что Он — источник знания, и есть стремление к постижению этого знания, — в самом простом смысле это и есть сосуд для мудрости. Потому что когда человек приходит к учителю, он хочет знать, он знает, что учитель может дать ему знание, и он хочет его получить — он ловит каждое его слово. И этим самым он, как некоторые говорят, становится как губка, которая впитывает, — как сосуд, который вмещает в себя это.

Вот эта идея, о которой мы говорили: страх перед небесами и есть такой сосуд для мудрости, и именно благодаря ему человек может получить мудрость. А если этого нет, он её не получит, потому что у него нет сосуда для мудрости. На что это похоже? На то, что человек не хочет учиться, не хочет знать, — он приходит на урок просто потому, что ему нужно там присутствовать, и то, что он слышит, проходит мимо него, а сам он думает о другом. Нет сосуда — не получить ни мудрости, ни знания. Нет сосуда — значит, ничего не получить, значит, нет мудрости. А если сосуд есть — тогда всё иначе.

Теперь, что касается идеи страха перед небесами как сосуда мудрости: мы сказали, что человек, который изучает Тору, — само изучение приводит его к этому страху. Хотя в наше время есть сложности, поколение слабее, и вполне может быть, что где-то в середине изучения Торы человек устаёт — устаёт, голова не работает, всё путается, — и он как бы теряет это осознание. И тогда ему помогают вернуть его книги мусара, как мы уже говорили. Поэтому и принято учить мусар — чтобы вновь пробудить в себе это большое желание к постижению Всевышнего. И даже посреди изучения Торы у него есть право отвлечься на это и поучить немного — но только в правильной мере, как мы уже говорили. Это мы всё разобрали.

Хорошо, и теперь мы идём дальше. И дальше он приводит так. Он говорит: «бе-шаат осек бе-Тора» — когда человек занят Торой, — конечно, он тогда не должен заниматься вопросом достижения этого сосуда, то есть страха перед небесами. Почему? Потому что он не должен в этот момент что-то в себе пробуждать, думать о Всевышнем, другими словами. Получается, что когда человек занимается Торой, он не должен в это время строить в себе этот сосуд, пробуждать страх перед небесами, — а это требует, чтобы он в мыслях прилепился ко Всевышнему, как бы через мировоззрение: понимание того, как устроен мир, зачем, почему, есть ли что-то ещё, и так далее.

Мы говорим об учениках Торы, которые как бы знают всю эту начальную информацию, но само по себе пробуждение в себе осознания того, что Всевышний управляет этим миром, находится в нём, следит за ним, — человек это забывает. И когда человек начинает об этом думать, в нём пробуждается страх перед небесами, и в этот момент он как бы прилепляется к Создателю — в мысли должен прилепиться к Создателю, это называется двекут ба-Ашем, прилепление ко Всевышнему.

Он говорит, что во время изучения Торы этого делать не нужно — то есть не нужно думать о высоких материях, о Всевышнем, о том, почему и зачем я должен учить Тору, и так далее. Не то чтобы о высоких материях вообще не нужно думать — но они внутри самой Торы, а не вне её. Он как бы говорит: изучая Тору, человек не должен в этот момент прилепляться ко Всевышнему в своей мысли.

И это странно на первый взгляд — почему нет, ведь, казалось бы, наоборот: если Тора приходит к нам от Всевышнего, это Его знание, которое к нам обращается, — мы должны прилепиться к Нему мыслью. Скажем, в молитве человек должен отвлечься от всего окружающего мира, от всех своих интересов, и тогда в мысли он как бы прилепляется к Создателю. А вот во время изучения Торы этого делать не нужно. А что нужно делать? Нужно изучать Тору.

Что значит изучать Тору? Тора представляет собой очень большой материал — скажем, человек учит Талмуд, там разные законы. Законы обычно касаются того, как выполнять разные законы Торы в реальности. А то, что в реальности эти законы исполняются, связано со многими материальными предметами: нельзя есть некошерное — значит, нужно понять, что кошерно, а что нет, какое животное кошерно, а какое нет, как проверить его кошерность, разрезать его, посмотреть, жвачное оно или нет, и так далее. Разные другие предметы, понятия — всё это связано с материальными вещами, и там же законы имущественные: кто кому что должен, кто что обязан, кто взял долг и не вернул, а кто вернул, и так далее. Все эти вопросы, эти законы — на первый взгляд самые обыденные законы нашего мира.

И вот, во-первых: если он мыслью прилепится ко Всевышнему, он не сможет это учить, потому что здесь мы находимся как бы в мире телесном. И поэтому, собственно, в этом одна из сути: человек не должен прилепляться ко Всевышнему во время изучения Торы, иначе он просто не будет учить Тору.

Чтобы учить Тору, — а Тора, по крайней мере на первый взгляд, занимается самыми, казалось бы, телесными вещами в этом мире. Хотя, конечно, в Торе есть и глубокие философские вопросы, но это, скажем так, сопутствующие, отдельные книги. А в основном мы имеем дело с телесными вещами. Ясно, что прилепиться ко Всевышнему при этом мы не можем — прилепиться означало бы как бы не думать ни о чём из этого. А как не думать ни о чём? Мы должны думать именно об этом: что в Торе, как это понять, что кошерно, что не кошерно, что чисто, что нечисто, — и так далее, разные законы.

Итак, он говорит: когда мы занимаемся Торой, мы не должны прилепляться ко Всевышнему, — иначе мы не будем учить Тору. Тогда возникает вопрос: если мы хотим постичь мудрость Всевышнего, то, казалось бы, наоборот, нужно прилепиться к Нему, чтобы приблизиться к этой мудрости. Вот с этим он и начинает разбираться. Мы уже немного разбирали эту идею.

Мы сказали, что когда человек входит внутрь постижения Торы, — та картина, телесная, назовём так, которую рассказывает нам Тора, — это всего лишь аллегория на внутренний смысл. То есть Тора даётся нам в аллегориях: она говорит нам разные вещи о том, как вести себя в этом мире, — это делать, это не делать, это чисто, это нечисто, это кошерно, это некошерно, — в телесных понятиях. Но сама Тора — это не эти рассказы: они лишь оболочка, аллегория Торы, все эти рассказы и представления. А сама Тора — это та идея, которую человек постигает, когда изучает на основе этих вопросов: идея кашрута — понять, что это такое, почему, каким образом это кашерно, в какой момент, и так далее.

Когда человек входит внутрь этого знания, там множество логических понятий, которые он должен принять и постигнуть. И, входя в них, он идёт всё глубже и глубже, и тогда он как бы выходит на другой уровень постижения: там уже речь о логических понятиях, о том, что все эти примеры, сами предметы, которые он учил, — это аллегория, которая рисует нам ту самую картину внутренней логики. Назовём это логикой — хотя не совсем точно логикой в обычном понимании — тех духовных понятий, которые человек постигает, когда начинает углубляться в мудрость: начинает понимать саму суть заповеди, в чём её идея, почему, как, и логику всех вещей.

Так мы, в принципе, это уже где-то объяснили. И если это так, то в конце концов мы, внутри этого знания, этого постижения, прилепляемся к самому Создателю — в знании, а не в том смысле, что мы отрекаемся от мира или отвлекаемся от него, и тогда прилепляемся к Создателю. Это один из путей идеи молитвы.