Жизнь евреев после разрушения Второго Храма

Итак, сделаем краткое повторение. После разрушения Второго Храма Рим и евреи находятся в постоянном конфликте, с более мирными и с более тяжёлыми периодами. Как я уже упоминала, и это у нас где-то записано: 113 год нашей эры — нет, извиняюсь, это восстание Бар-Кохбы. Девяностые годы — это мерэд а-тфуцот, восстание в диаспоре, о котором никто толком не знает, что было, потому что единственные документы, которые до нас дошли, — это то, что писали римские историки, изображавшие евреев людоедами, которые убивали и уничтожали римских солдат.

На что была надежда? Шли бесконечные войны между Римом и Персией, и евреи, конечно, были целиком и полностью на стороне Персии. Когда римские войска воевали с персидскими и с разными племенами, евреи пытались поддержать их всеми силами в надежде свалить Римскую империю, но этого не произошло.

Что касается восстания Бар-Кохбы, то, собственно говоря, его спровоцировал сам император Адриан — сегодня в этом убеждены даже те историки, которые обычно не на стороне Израиля. Раньше считалось, что в наказание за восстание он начал строить Элию Капитолину на развалинах Иерусалима, но сегодня всё больше историков убеждены, что было ровно наоборот: именно начало этого строительства и вызвало восстание. Стало понятно, что какое-то время Адриан относился к еврейскому населению очень дружелюбно и даже вроде бы обещал разрешить строить третий Храм. После этого он посетил Иерусалим и резко изменил своё мнение.

Считается сегодня — хотя, опять же, знания об этом у нас довольно обрывочные, — что шомроним, самаритяне, подстрекали Адриана против евреев, утверждали, что они готовят восстание против Рима, и что ни в коем случае нельзя давать им никаких прав. И тогда началось строительство. А город Элия Капитолина — это языческий город, где на Хар а-Байт, на Храмовой горе, должны были построить храм Юпитеру и требовать налоги в его пользу. Большего религиозного оскорбления евреям нанести было невозможно, и это спровоцировало восстание.

Нужно отметить, что само восстание вели очень умно. Если охарактеризовать войну во время Великого восстания, она выглядела так: евреи закрывались за крепостными стенами в большинстве городов, римляне подходили и предлагали городу сдаться. Так, например, для нас сохранился город Ципори: он сдался, жители впустили римлян без борьбы, и позже, после восстания Бар-Кохбы, и ещё веком позже, рабби Йеуда а-Наси перенесёт туда Санедрин. А там, где было сопротивление, город брали в осаду: находили способ прорваться внутрь, а жителей либо продавали в рабство, либо уничтожали, город разрушался.

Каждый город был автономен, то есть не было общей власти, которая решала бы, как всем себя вести. Иерусалим, безусловно, такую общую власть представлял. А в самом Иерусалиме во время Великого восстания было непонятно, кто за кого, поэтому туда посылали комиссаров, которые должны были вести войну.

Иосиф Флавий — пример такого комиссара в Йодфате. Он туда приезжает, он должен руководить защитой города, а ему, судя по всем расчётам, было лет 25–26, и до этого он в жизни не воевал. Естественно, он не мог организовать защиту города как следует и предлагает Иерусалиму сдаться на месте, потому что сил защищаться нет. Жители отказываются сдаваться.

А дальше, как он сам рассказывает эту историю, там происходит маленькая Мецада: они решают все покончить с собой вместо того, чтобы сдаться римлянам, и договариваются, что будут убивать друг друга мечами по очереди, а последний покончит с собой сам. Они разыгрывают лотерею, кому в каком порядке умирать, и Иосиф Флавий пишет про себя, что ему удалось подстроить эту лотерею так, что он оказался в последней паре, и он уговорил второго товарища сдаться вместе с ним. То есть на месте центральное командование не может решить ничего: есть какие-то приказы сверху, но они не соблюдаются.

Во время восстания Бар-Кохба, видимо, действительно был очень умным полководцем: он даже не пытается вести войну такого типа, это война абсолютно партизанского характера. Как пишет римский историк Дион Кассий, они «разрыли землю, как кроты». Сегодня эти подземные переходы Бар-Кохбы закрыты, потому что считается, что в любую минуту может произойти обвал.

А мы с мужем ещё лет тридцать назад лазили по такому подземному туннелю в одном месте, где такие ходы есть. Муж меня спрашивал: «Ты думаешь, ты пролезешь?» — «Попробуем». — «С фонариком?» — «А как же, не случайно же, с небольшим светильником». Везде в таких ходах есть ниши в стенах: если за тобой побегут, можно встать в нишу и убить того, кто пробегает мимо.

Армия Бар-Кохбы была хорошо вооружена, они постоянно устраивали теракты, и в конце концов римские власти приняли решение о политике выжженной земли: поселение за поселением разрушались и выжигались, искали эти подземные ходы и, когда находили, бросали туда зажжённые факелы — либо выходи, либо задохнись и сгори там. Восстание было подавлено в крови настолько, что, как я уже говорила в прошлый раз, Дион Кассий пишет, что лошади по колено погружались в кровь. Иудея была разрушена полностью, и евреям запретили селиться в Иудее.

Но это ещё полбеды: император решил, что во всём виновата еврейская религия. И поэтому наступает второй период, подобный периоду Маккавеев, только с гораздо меньшей удачей: запрещены все основные символы иудаизма — брит-мила и, что очень важно и что мы сегодня даже не вполне понимаем по значимости, смихат хахамим.

Пока была смиха, мог продолжать существовать Санедрин, то есть сохранялась непрерывная цепочка передачи Торы от Моше и до сегодняшнего дня. А в тот момент, когда не осталось хахамим со смихой, степень их влияния на алаху сразу понижается на порядки. Поэтому мудрецы были готовы рисковать жизнью — как в истории рабби Йеуды бен Бавы, одного из десяти аругей малхут, десяти мудрецов, убитых римлянами.

Было сказано так: и тот, кто рукополагал, и тот, кого рукоположили, будут убиты, а город, в котором это было сделано, будет стёрт с лица земли — хотя обычно это происходило в городе. Так рабби Йеуда бен Бава берёт пятерых учеников и выходит в поле между несколькими городами. Как только появляются римские преследователи, он говорит им: «Ребята, ноги в руки и бегите поскорее», а сам, глубокий старик, остаётся на месте, и его просто расстреливают стрелами — учеников уже не успевают догнать. И это я уже не говорю о других мудрецах, которых казнили совершенно диким и жестоким образом.

Короче говоря, это была война против иудаизма, а не против Иудеи. И так могло бы продолжаться ещё немало, если бы в Риме не случился очередной переворот и не сменилась династия. Следующая династия, во главе которой встанет Антонин, отнеслась к евреям с большой дружелюбностью. И вот тогда рабби Йеуда а-Наси приходит к совершенно революционному решению, которое нам сегодня кажется таким естественным: нужно записать Устную Тору. Мы даже не понимаем, насколько это было революционным решением.