И все готово к трапезе

Каждый сотворенный объект получает свою жизненную силу в каждый момент времени от Источника жизни: «И Ты даешь жизнь всем» И все готово к трапезе «Учили: Человек сотворен в канун субботы из-за чего?.. Чтобы сразу же приступил к субботней трапезе» ( Санедрин 38 ).

«В будущем Всевышний сделает трапезу для праведников из мяса Ливьятана» ( Бава батра 75 ). «В каждое время пусть будут твои одеяния белыми, и в масле на твоей голове не будет недостатка» ( Коэлет 9:8 ) — притча о царе, пригласившем своих рабов на трапезу, но не установившего им определенного времени: умные заранее украсили себя и сели при входе дома царя»

( Шабат 153 ). «И суд — суд истинный, и все готово к трапезе» ( Авот 3:20 ). Мудрецы назвали грядущую награду «трапезой».

В нашей главе мы постараемся проанализировать, в чем суть этой трапезы. * Сказал раби Шимон бен Пази… всякий, кто устраивает три трапезы в субботу, спасается от трех возмездий: от мук перед приходом Машиаха, от суда Геинома и от войны Гога и Магога … Сказал раби Йоханан: Всякий, кто услаждает субботу, дают ему наследие без притеснения…

Не как Авраам… и не как Ицхак… но как Яаков, о котором написано: «И распространишься на запад, и на восток, и на север, и на юг». Раби Нахман бар Ицхак говорит: Спасается от порабощения царствами…

Сказал рав Йеуда… Каждому, кто услаждает субботу, дают все, о чем просит его сердце» ( Шабат 118 ). Мудрецы сулят великую награду тому, кто устраивает субботние трапезы, и следует поразмыслить над этим.

* «И благословил его, и освятил его — благословил его манной , — ведь каждый день недели выпадала одна мера манны , а в пятницу — две. И освятил его манной , которая вообще не выпадала в субботу. Писание говорит здесь о будущем» ( Раши ).

«Смотрите, что Господь дал вам субботу, и потому Он дает вам в шестой день хлеб на два дня» ( Шмот 16:29 ). Манна — благословение и святость субботы, она — доказательство субботы, вкушение манны — категория трапезы соблюдающих субботу. И об этом пойдет речь в нашей главе, поскольку «всякая еда в субботу — как вкушение манны »

( раби Цадок аКоэн ). Сущность еды «Нет ничего существующего в мире, в высших и нижних мирах, что не нуждалось бы в пропитании, — ведь если кому-то нужно черпать существование от другого — в этом его пропитание» ( рабейну Бехайе ). Каждый сотворенный объект получает свою жизненную силу в каждый момент времени от Источника жизни: «И Ты даешь жизнь всем».

Получение жизненной силы через благодать свыше называется питанием. От сущности всякого творения зависит и его пища. «И у ангелов служения есть пища, вещь, которая дает им существование — жизненная сила от Всевышнего, изобилующая в них. И также о будущем сказано: “В Грядущем мире нет ни еды, ни питья…

но питаются сиянием Шехины ”. Ибо без пищи невозможно. Так установил Всевышний, что всякий ограниченный сотворенный объект нуждается в пище, дающей ему жизненную силу» ( раби Цадок аКоэн ).

Однако требуется разделить. У обитателей высших миров пища идет от благодати, которая выше их уровня. Она спускается и сжимается до категории, в которой они способны воспринять ее. А пища человека идет от сущих, которые ниже его по уровню: неживого мира, растений и животных.

Но в Грядущем пища человека будет подобна пище ангелов, из реальности высшего света: это и есть предуготовленая трапеза в Грядущем. Однако, как известно, и в нашем мире высшая, исправленная категория пищи человека — из реальности выше него: это Тора, которая уподоблена хлебу, воде, вину и т.д. И пища Адама до греха была из категорий высшей, чем он. «До греха пища Адама была духовной, но после греха вся еда стала смесью добра и зла»

( РуахХаим ). Необходимо предположить, таким образом, что и в материальной еде в нашем мире есть аспект исправленной еды: принятия жизненной силы из уровня, высшего по отношению к человеку. Этот вопрос и будет предметом нашего анализа. Три аспекта пищи «Три названия пищи.

Маахаль (съестное) — со стороны сути пищи, в которой есть сила дать жизнь животной душе человека, поскольку она содержит искру жизненности, заложенной Творцом для поддержания существования человека. Мазон (пропитание) — со стороны человека, питающегося и получающего от него жизненность. И тереф (еда, добыча) — от слова “хватать”, то есть поднимать ту искру к своему источнику, когда он ест в святости; и тогда это подобно жертвоприношению» ( раби Цадок аКоэн ).

Отсюда мы учим, что в пище есть два аспекта: искра жизненности от Всевышнего, внутренняя суть данной пищи, категория «выше человека», дающая ему жизнь, — это слово Всевышнего, оживляющее все творения. И ее материальное облачение, покрывающее эту искру, категория «ниже человека». Аризаль писал, что душа получает удовольствие от духовности в пище, а тело — от ее материальной составляющей, и в силу этого тело связывается с душой посредством пищи ( Маген Авраам ). Так Аризаль толковал стих: «Не хлебом единым жив человек, но всем, исходящим из уст Господа, жив человек»: духовностью, которая есть в каждой пище.

Здесь и заложено испытание, связанное с едой, как замечательно говорит раби Цадок аКоэн: «Человек может съесть все яства мира и, тем не менее, не получить ни капли удовольствия от материального мира, как сказал Раби: “Я не получил наслаждения даже на мизинец”, несмотря на то, что у него был царский стол. Но путем признания, что Всевышнему принадлежит земля и все наполняющее ее, и что все — от Него, человек ощущает, что вкус пищи и ее жизненная сила — не в еде самой по себе… а в силе Всевышнего. И нет ничего, кроме Него, и все принадлежит Ему, наполняющему все миры…

И тогда пища превращается в подобие манны … Праведник вкушает только жизненную силу от Всевышнего, облаченную в пищу». Таким образом, праведник вкушает «внутреннее содержание» еды.

Вожделение опускает человека, и он получает удовольствие и наслаждается ее материальным облачением и оттуда черпает свою жизненную силу, как мы объясняли выше ( Эссе «День душ», глава 2 ), что удовольствие есть источник жизненной силы. Общее правило таково: человек, погруженный в материальность, берет свою жизненность от более низкого уровня. А поднимаясь и очищаясь, он питается от более высокого, чем он сам, уровня и оттуда берет свою жизненность. Тереф (еда, добыча) Данное понятие связано с тайной жертвоприношения — поднятия материального к духовному.

«Мой учитель писал о заповеди “будешь есть и насытишься”, что при вкушении пищи необходимо иметь намерение связать все святости снизу вверх в тайне “огнепалимого запаха, приятного для Господа”». Раби Цадок аКоэн объясняет, что поднять растительную пищу можно только посредством веры и благословения перед вкушением еды, когда человек верит, что Господу принадлежит земля и все ее наполняющее. Но поднять животную пищу может только мудрец Торы посредством слов Торы, и тогда она становится подобной жертвоприношению. Выше уже объяснялось, что максимальный уровень святости — объединение всех частей мироздания для использования совершенным человеком, еда которого подобна жертвоприношению, а питье — возлиянию на жертвенник.

Таким образом, в сущности понятия еды содержится уничтожение, сжигание более низкого аспекта. И силой вкушения человек поднимает те нижние первоосновы к высокой категории, — ведь они возвышаются вместе с ним. И еще о еде: душа получает наслаждение от слова Всевышнего, которое дает существование каждой первооснове. И в этом заключается черпание из более высокой ступени.

Выходит, что тот, кто ест в святости, поднимает нижние основы и тем самым поднимается сам, поскольку выполнил то, для чего предназначен. Пища — воображение Существуют три реальности: материя, форма и воображение. Материя — это физическая реальность. Форма духовна: она — внутреннее содержание, корень всего материального.

Условие существования материального — природа, ограниченная и определенная своими законами. Существование духовного — в аннулировании материальной природы, — ведь такова суть разума (мира души): абстрагирование от всякого материального аспекта и очищение даже от песчинки материи. Воображение также отменяет границы материи, но не потому, что оно направлено к духовному, наоборот, все его стремление и желание — к материальному, но поскольку границы материи не удовлетворяют его вожделений, оно аннулирует границы материи и ограничения природы. Поймите это как следует.

В этом суть Геинома — «отсутствия», как определяет Маараль. Прилепленность злодея к миру воображения приводит к аннулированию его реальности, поскольку вся реальность, из которой он питается и черпает свою жизненность, не существует, — ни в рамках природы, ни в вечном бытие духовности. Поэтому его реальность аннулирована в обоих мирах: «злодеи при жизни называются мертвыми». И наоборот, праведник, который прилеплен к духовности, к вечному миру разума, питается от материальности только в меру необходимости.

И более того, святой, пища которого — возвышение для материи — живет в «двух мирах». «Праведник называется живым». Как мы объясняли, вкушая пищу, человек изводит то, что ниже его. И в этом его удовольствие и возвышение, когда все искры, находящиеся в неживом, растениях и животных будут исправлены и подняты вверх.

Когда человек возвысится до уровня разумной формы, его пища, которую он сотрет и изведет, будет на один уровень ниже его — это воображение . Разум получает удовольствие, поедая воображение, другими словами — собирает к себе все аннуляции всех наслаждений нашего мира и его фантазий. «Ведь самое приятное удовольствие — властвовать над животным духом. Это постоянное наслаждение, успокаивающее душу»

( Хазон Иш ). Грех вкушения Древа Познания Человек потянулся за внешним видением («и увидела женщина») и тем самым усилил в себе силу воображения и ощущение материальных органов чувств. Вместо того чтобы питаться духовной пищей — Древом Жизни, Торой, он стал вкушать пищу, к которой примешаны отходы воображения, и оторвал себя от приобщения к миру разума. Это и есть «пламя вращающегося меча», стоящего на пути к Древу Жизни.

Когда человек опустился до приобщения к материальным фантазиям, воображение сделалось его пищей, которая дает ему жизнь, и категорией выше него на одну ступень. В противоположность его предыдущему, разумному уровню, когда воображение должно было стать его пищей, ступенью ниже него, и все свои удовольствия он должен был черпать из аннулирования, изведения этой структуры и собирания духовных основ, которые давали ей существование. Манна — исправление Древа Познания Адаму была дана заповедь есть от всех деревьев сада, как сказано: «От всех деревьев сада ешь», но он не удостоился выполнить ее, так как был изгнан из Эдена, и она будет исполнена в мире Грядущем. В этом служение сада — собирание плодов, пригодных в пищу, и их съедение подобно жертвоприношениям.

А запретительная заповедь — не есть от Древа Познания. Исполнив ее, он удостоился бы вкусить от Древа Жизни, Торы. Как мы уже объясняли, пища Адама проникала во все части его структуры. И если бы он отказался от вкушения Древа Познания, то отринул бы и уничтожил все зло и фантазии материальных удовольствий, и удостоился бы тогда исправленной еды: вкушения манны и плода Древа Жизни — Торы.

Но он хотел исправить больше, вкусив от Древа Познания и подняв через его съедение все зло к святости. Как известно, это было служение во имя Неба. Но поскольку он не получил повеления это сделать, он причинил нечто обратное, дал дополнительную силу структуре зла и опустился вместе со всем мирозданием в реальность смешения добра и зла. Отсюда мы должны понять смысл манны , цель которой — исправление греха Древа Познания.

Манна Мы находим в ней два противоположных свойства. С одной стороны, манна есть материализация высшего света и была дана Израилю, чтобы очистить их разум и поднять их постижение Всевышнего. Но с другой стороны, каждый еврей чувствовал в ней тот вкус, который хотел, — ему стоило только представить его. Все воображаемые вожделения и телесные наслаждения материализуются.

Как же разрешить это противоречие? Манна была простой и несоставной сущностью, в отличие от обычных продуктов, и потому сброду, примкнувшему к евреям, она была неприятна. Вот тайна манны : для праведника она имеет вкус Эденского сада, он получает пропитание от высшего света, заключенного в ней. Он наслаждается едой — аннигиляцией всех оттенков воображения и материального удовольствия.

Это освященная пища разума. С другой стороны, для нечестивца вкушение манны пытка. Он вожделеет воображаемые материальные удовольствия, и нет им предела, — ведь нечестивцу всегда недостает того, что он не способен получить, поскольку такова сила воображения, стремящаяся выйти за границы тела и материи. Злодеи желали ощутить в манне именно те вкусы, которые она не могла принимать, поскольку они вредили здоровью их тел: «Сброд же в их среде стал проявлять прихоти — они заплакали опять, и тогда и сыны Израиля сказали: Кто накормит нас мясом?!

Мы помним рыбу, которую ели в Египте даром, огурцы и дыни, и зелень, и лук, и чеснок. А ныне душа наша высохла, нет ничего, — только манна пред глазами нашими» В манне находятся основы понятия пищи и две крайние противоположности выбора, связанные с пищей. В ней можно почувствовать все — или ничего.

Это относится и к другим аспектам вожделения и воображения, которые существуют в мироздании.