Тора 12. Знание внутри "мира и вне него. Мудрость и древо Жизни

Если помните, в прошлый раз мы разбирали мудрость: откуда она берётся, где она, что такое мудрость, как это работает. Мы сказали, что мудрость — это сокровищница, но сама по себе сокровищница мудрости должна где-то находиться у человека: у него должен быть сосуд для получения этой мудрости. И этот сосуд, эту сокровищницу мудрости мы назвали «ират шамаим» — страх перед небесами. Мы долго объясняли, почему именно страх перед небесами, что это такое вообще и почему он вдруг является основным условием для того, чтобы мудрость пришла к человеку.

По-простому это значит, что ират шамаим — это идея веры во Всевышнего, когда человек прилепляется ко Всевышнему не слепой верой, как это принято понимать в мире, а по-другому: когда человек знает, что Всевышний есть, что Он дал нам Тору, — но этого ещё недостаточно, чтобы он был верующим человеком. Верующий человек — это тот, кто берёт на себя эти обязанности, впрягает себя, так сказать, в эту колесницу; мы тогда разбирали, что это значит — взять на себя время для Торы. В принципе, это и есть идея веры во Всевышнего. И тогда в человека входит мудрость.

Что значит «входит мудрость»? То есть то знание, которое человек получает от Создателя, — это не знание окружающего мира, а знание истинного мироздания, знание, которое выше знания нашего мира. У человека есть знание, которое он получает из мира, а кроме этого — с рождения он что-то уже знает, это заложено в нём изначально. Нужно определённое базовое знание, чтобы вообще что-то увидеть в мире.

Например, ребёнок, когда рождается, ничего не видит — только через некоторое время он начинает видеть. Почему? Потому что то, что попадает в его глаза, — это хаос: куча разных волн, которые раздражают нервы, и так далее. Увидеть среди этого хаоса какую-то форму, какой-то рисунок, который мы привычно видим в нашем мире, — этот рисунок нужно как бы искать. То, что мы называем «всматриваться», — это когда человек смотрит на мир. Часто бывает, что человек о чём-то задумался, смотрит и ничего не видит, не понимает, что это; он начинает всматриваться и вдруг узнаёт ту или иную вещь. Он находит формы, картинки и так далее — то есть занимается поиском.

Но искать человек может только то, что он уже знает, потому что нельзя искать то, чего не знаешь: если он про это не знает, он этого и не ищет. Искать — значит, что у него это уже есть, только он хочет найти это в том мире, который приходит к нему через глаза. Другими словами: для того чтобы видеть мир, надо уметь из всего этого хаоса лучей — а в глаз попадает огромное количество лучей с разной интенсивностью, углами, частотой — выстроить внутри какую-то картину. А для этого нужно заранее знать, что это за картина, что это за рисунок, — то есть знание должно быть.

Когда я смотрю и хочу что-то понять, я думаю: это или, может быть, не это, а другое, — и сравниваю с тем знанием, которое у меня уже есть. То есть для того, чтобы увидеть что-либо в мире, человеку нужно первоначальное знание. Это философская загадка — глубокая, но ясная: чтобы что-то увидеть, у человека должно быть знание заранее, все эти картинки и формы уже должны быть где-то в его сознании, а то, что он получает через глаза, он лишь сравнивает с тем, что уже знает. И если находит совпадение — видит дерево, видит квадрат и так далее. По-настоящему это знание закладывается в человеке изначально: без него он не сможет функционировать в этом мире, не сможет ничего видеть.

Или вот ещё пример первого знания, которое есть у человека: каждый человек знает, что он есть. Я есть. Откуда человек это знает? Смотрит на свои руки, на ноги — и знает, что это он. Ребёнок, когда видит свою руку и вдруг кто-то её ущипнёт и станет больно, понимает, что это относится к нему. Но чтобы знать, что это относится ко мне, что это моя рука, я прежде всего должен знать, что я есть. И вот это знание — «я есть» — каждый человек уверен в нём без всяких доказательств, оно ему понятно. И эту информацию он не получил из окружающего мира — это очевидно. Он это просто знает, и благодаря этому знанию он видит окружающий мир и как-то к нему относится. Без этого знания не было бы человека — оно тоже заложено в нём изначально.

Так вот, это знание — не знание окружающего мира, а знание, которое приходит к человеку в его сознание, оно выше знания этого мира, и именно благодаря ему мы можем видеть, функционировать в нашем мире. Это знание относится к тому, что мы назвали миром мудрости, — мы получаем его от Создателя. Но это базовые, начальные знания, которые человеку необходимы просто для того, чтобы существовать в этом мире.

Но кроме этого человек может получить ещё знание такого же характера — знание вне природы. Речь не о том знании, когда он смотрит на мир и видит разные вещи, узнаёт, что как называется, зачем нужно, как двигается. Есть знание выше этого — например, все вопросы мусара, морали: что хорошо, что плохо. Откуда мы взяли в мире, что нельзя убивать человека? А собаку можно убить? Корову можно убить, я хочу её съесть, — а человека можно? Откуда у человека взялась мысль, что нельзя убивать человека? Где в природе есть такое доказательство? Его нет. Можно сказать, что человеку плохо, если убивают, — раз так, то нарушится самосохранение, и мы тоже окажемся в опасности, — но это не объяснение, потому что из этой же логики следует: убивать нужно так, чтобы никто не видел и не знал, чтобы тебе за это ничего не было. И это не останавливает — люди и сегодня убивают людей, и их это явно не останавливает.

Так откуда мы знаем эти моральные принципы — что хорошо, а что плохо? Почему хорошо делать доброе дело людям, почему это нужно? Это знание тоже внутреннее знание человека, оно не изучается из окружающего мира. Поэтому, когда мы говорим о знании Торы: то знание, о котором мы до сих пор говорили, приходит к человеку извне мира природы, но это базисные знания, с которыми он рождается. А кроме них мы хотим получить ещё знание изнутри — из того же самого места, и это мы получаем благодаря Торе. Изучая Тору, мы это получаем. Но чтобы это знание вошло, чтобы оно пришло к нам, нужно место, где оно будет храниться. И мы назвали это место — тот самый страх перед небесами, перед Всевышним. По-простому: человек верит во Всевышнего, и тогда это знание к нему приходит.

Мы объясняли эту логику: что значит верить? Это значит суметь сказать, что есть Бог, — а это уже само по себе непростая идея, её надо уметь себе представить. Человек, который способен предположить вещи вне той привычной картины мира, которую он видит перед собой, — сама эта способность даёт ему возможность постичь больше, чем другому. Идея веры в Бога сама по себе такая: мы нигде не видим в мире, что нужно верить в Бога. Можно, конечно, смотреть на мир и понимать, что за этим миром кто-то есть, — но «кто-то есть» — это одно, а то, что мы должны что-то выполнять, что-то делать, как-то быть, — это всё мы не можем увидеть из окружающего мира, а узнаём только теми путями, которые мы разбирали. И вот когда человек прилепляется к этому знанию, к Создателю, тогда оно к нему приходит — то самое знание, которое мы назвали мудростью, — и находит себе место внутри души человека, где-то в его сознании. Мы ещё коснёмся вопроса, что это такое.

В прошлый раз мы уже говорили и повторим ещё раз: мудрость приходит к мудрому. Тот, у кого уже есть мудрость, — к тому она и приходит, как мы учили в трактате Сукка: Всевышний даёт мудрость мудрым — туда, где уже есть мудрость. И мы сказали простое объяснение: вот этот самый ират шамаим, страх перед небесами, и есть та начальная мудрость. Решит хохма — ират а-Шем, так сказано в трактате Сукка: начало мудрости — это страх перед небесами. То есть само по себе осознание действительности Всевышнего и принятие Его правил, закона и Торы — это уже мудрый поступок сам по себе. Человек ещё не знает всей глубины мудрости, но сам этот поступок уже важен — вот в этом смысле мудрость приходит к мудрости, то есть это уже место для мудрости.

Но если копнуть глубже: человек, который по-настоящему изучает Тору, как положено, — ему раскрывается знание, у кого-то больше, у кого-то меньше, каждому — своё. Раскрывается что-то, что больше никто не знает, о чём он даже не может рассказать другим, потому что никто не поймёт и не увидит. И вот это удивительное знание у мудрецов Торы, которое вдруг открывается им.