Виленский Гаон. Возвращение в Литву

темы: Виленский Гаон, Изучение Торы, Рав Хаим Бурштейн Автор Рав Хаим Бурштейн первый материал цикла Вера и Провидение 1. Введение составителя предыдущий материал цикла Вера и Провидение 9. Виленский Гаон. Алия в Землю Израиля следующий материал цикла Вера и Провидение 11.

Виленский Гаон. Дом Учения Виленского Гаона последний материал цикла Вера и Провидение 14. Виленский Гаон. Противостояние реформе иудаизма и «просвещению»

Вернувшись в Вильну, Виленский Гаон прерывает затворничество и начинает открыто преподавать Тору мудрецам, демонстрируя непостижимую проницательность в раскрытии истины и безграничное упование на волю Творца После неудавшейся попытки подняться в Землю Израиля рав Элиягу вернулся в Вильну. Он продолжил посвящать дни и ночи изучению Торы, отказываясь принять какую-либо официальную должность. Магид из Дубно был особенно близок к учителю, увещевал его по его просьбе и не раз упрекал Гаона в том, что он сокрыт в «четырех локтях Галахи» и сторонится публичности, на что он отвечал: духовная опасность погрязнуть в преходящем из-за работы с людьми, отдалиться от Бога и утратить долю в Грядущем мире перевешивает возможную пользу.

По возвращении в Литву рав Элиягу принципиально изменил свой жизненный уклад: прервал затворничество и начал давать уроки Талмуда в Большой синагоге Вильны. Мудрецы, включая раввина города и судей раввинского суда, посещали эти занятия, раскрывавшие перед ними глубины Письменной и Устной Торы. После уроков собравшиеся поднимали множество вопросов, но вместо ответов на них Гаон несколько раз вкратце повторял тот же самый урок, и все становилось понятно. Несмотря на уединение в Доме Учения, рав Элиягу оказывал большое влияние на все поколение, став символом величия и святости.

И после того, как он покинул этот мир, его слава продолжала расти благодаря его ученикам и изданным ими книгам сокровенной мудрости учителя. Об этом сказано: «Праведники более велики после смерти, чем при жизни» [1]. На протяжении десятилетий рав Элиягу каждый месяц заново повторял весь Вавилонский Талмуд с многочисленными комментариями.

Он никогда не ограничивался поверхностным чтением — все его время было посвящено углубленному всестороннему анализу. «Тот, кто не видел нашего великого учителя, — писал рав Хаим из Воложина, — не может себе представить, сколько труда он вкладывал в изучение каждой тонкости закона до достижения полной ясности». Рав Хаим вспоминал, что однажды, придя к Гаону, он застал его родных в большой тревоге: вот уже три дня рав Элиягу не выходил из комнаты, никого не впускал к себе и не принимал пищу. Рав Хаим поспешил к учителю, склонившемуся над книгами, — с головой, перевязанной мокрой тряпкой.

«Вот уже три дня, — поведал ему Гаон, — я бьюсь над проблемой в Иерусалимском Талмуде и не могу найти решения». Рав Хаим свидетельствует, что Гаон прикоснулся к хлебу только после того, как совместными усилиями они пришли к истине. Для того, чтобы предоставить Гаону возможность в покое души изучать Тору и обучать других, Виленская община определила его семье недельное содержание. Однако служка, которому было поручено передавать эти деньги, присваивал их себе.

Рав Элиягу, дети которого в течение многих лет голодали, не жаловался на посланца, чтобы не опозорить его. Об этом стало известно лишь тогда, когда сам служка перед смертью признался в своем грехе. Стремясь безраздельно исполнить волю Бога, рав Элиягу полагался на то, что Всевышний позаботится о его семье, как сказано в Мишне: «Исполняй Его волю, как свою, чтобы Он исполнял твою волю, как Свою. Подчини свои желания Его воле, чтобы Он подчинил твоей воле желания других»

[2]. «Человек, уповающий на Бога, — говорил Гаон, — возлагает на Него все свои заботы. Ведь никто не знает, что является для него подлинным благом. Следует полагаться на Бога — и Он предоставит ему все действительно необходимое в каждый момент времени».

Рассказывают, что, когда к Гаону приехала сестра, с которой он не виделся много лет, рав Элиягу поприветствовал ее и сказал: «До свидания, сестра, до встречи в Грядущем мире... Здесь, в этом мире, у меня нет свободной минуты: я обязан изучать Тору». Гаон постоянно пребывал в Доме Учения, крайне редко покидал Вильну и не вмешивался ни в какие дела, тем более касавшиеся других общин. Однако один случай стал исключением, когда он не смог остаться в стороне.

В те дни Европу раздирал острейший конфликт между равом Яаковом Эмденом — раввином города Эмден и равом Йонатаном Айбшицем — раввином Альтоны (Германия). Рав Яаков Эмден и некоторые другие раввины выступали против рава Йонатана Айбшица, подозревая его в симпатиях к лжемессии Шабтаю Цви. Основанием для этого послужили изготовленные им амулеты. Гаон с предельной скромностью и смирением отправил в Германию свое послание в поддержку рава Йонатана Айбшица: «Из-за множества наших грехов свиток Торы (великий мудрец) пребывает в страдании.

Если бы у меня были голубиные крылья, я прилетел бы к вам, чтобы установить мир и погасить испепеляющее пламя неуместного конфликта. Но кто я, находящийся в далекой земле, чтобы вы прислушались к моим словам, подтверждающим праведность достойного мудреца?» В еврейском мире мнение Виленского Гаона всегда воспринималось с исключительным пиететом. Рав Элиягу сторонился официальной деятельности, но в особо сложных случаях раввинский суд Вильны просил его участия в принятии решений.

Однажды злодеи вознамерились оболгать и оклеветать дочь одного из руководителей общины города. Они наняли двух негодяев, которые свидетельствовали о недостойном поступке, якобы совершенном этой женщиной, дабы запретить ее мужу. Раввинский суд несколько раз допрашивал свидетелей, и те в точности с полной уверенностью повторяли свои показания. Об этом стало известно раву Элиягу, и он заподозрил, что женщину обвиняют несправедливо.

Он попросил раввинский суд еще раз допросить свидетелей в его присутствии. И те снова уверенно и точно повторили свой рассказ. Гаон внимательно их выслушал и объявил: «Они — лжесвидетели». Негодяи побледнели, преисполнившись страха, а лица судей выражали недоумение.

Рав Элиягу объяснил: в трактате Санхедрин Вавилонского Талмуда говорится о том, что показания двух свидетелей должны соответствовать и не содержать существенных противоречий и неточностей. Однако они не могут быть совершенно идентичными, поскольку все люди видят каждое происшествие слегка по-разному. Эти же свидетели дословно повторили одну и ту же версию событий, что однозначно доказывает — они лжецы, пытающиеся оговорить праведную женщину. Однажды в Вильне произошло печальное событие: некто сразу же после свадьбы оставил жену и пропал.

Молодая женщина не могла вторично выйти замуж без развода или надежного свидетельства о смерти мужа, принятого раввинским судом. И вот годы спустя в Вильну приехал человек, объявивший себя ее мужем. С тех пор прошло много лет, никто его не узнал, но он рассказал множество подробностей об их свадьбе и непродолжительной совместной жизни. Мужчина сожалел о своем поступке, просил прощения у женщины и желал восстановить с ней отношения.

Родственники женщины были рады его возвращению, но ее терзали сомнения, действительно ли это ее муж. Она обратилась в раввинский суд, который попросил Виленского Гаона принять участие в разбирательстве по данному делу. Гаон услышал уверенный рассказ мужчины о женитьбе, изобилующий множеством точных деталей, которые не мог знать никто другой, кроме ее мужа. Рав Элиягу тем не менее заподозрил его в обмане и дал отцу невесты совет.

Когда в ближайший шаббат они пойдут в синагогу, пусть он задержится и предложит «мужу» самому пройти на место, где они молились прежде. Ведь, вне всяких сомнений, человек, который столь ясно помнит множество деталей многолетней давности, сохранит в памяти также и это. И вот «муж»

растерялся, не ведая, куда ему идти. Так перед всеми раскрылся обман. Виленский Гаон обрел столь уникальную мудрость, что, когда он слушал чтение Торы со свитка, перед его мысленным взором проходило все Божественное Учение, включающее в себя Талмуд, труды Первых и Последних комментаторов, все вытекающие из этого рассуждения мудрости и актуальные для исполнения законы. Он мог точно сказать, сколько слов и букв в каждой главе Торы.

Однажды в начале еврейского года рав Элиягу присутствовал при выкупе первенца, и его спросили: «Правда ли, что в каждой недельной главе Торы содержится намек на все дарованные нам Божественные заповеди?» Он ответил утвердительно, на что последовал вопрос: «Где в первой недельной главе говорится о выкупе первенца?» Гаон мгновенно ответил: «В самом первом слове: בְּרֵאשִׁית!» Его аббревиатура בֵּן רִאשׁוֹן אַחַר שְׁלֹשִׁים יוֹם תִּפְדֶּה — «Первого сына через тридцать дней выкупи».

Виленский Гаон обладал глубочайшими знаниями Каббалы. Он постиг сокровенные тайны Сотворения мира, благодаря чему написал комментарии на книгу Зоар, Сифра Децниюта и Сефер Йецира, а также на Учение Аризаля. Рав Элиягу подчеркивал важность изучения Каббалы, но только для тех, кто глубоко постиг Талмуд и труды законоучителей. Тайное Учение помогало ему понять Талмуд, Галаху и Священное Писание.

Известно, что Гаон удостоился откровений пророка Элиягу, хотя сам он не распространялся об этом. [1] Хулин 7б. [2] Авот 2:4.