Виленский Гаон. Добровольное изгнание

Двадцатилетний Гаон отправился в странствие, чтобы через лишения достичь исправления души. Несмотря на желание остаться незамеченным, его духовный свет неизменно привлекал людей Добровольное изгнание Вскоре имя Гаона получило широкую известность, и евреи из Литвы и всей Европы стали обращаться к нему со сложнейшими галахическими вопросами. И тогда, спасаясь от славы и почестей, в возрасте двадцати лет он отправился в добровольное изгнание. С сумой и посохом, весь день облаченный в талит и тфилин, в поношенной одежде, рав Элиягу за семь лет обошел множество городов и местечек Литвы, Польши и Германии. Не много известно о его странствиях, но, несмотря на многочисленные тяготы, он старался наилучшим образом исполнять все заповеди Торы. Цель его добровольного изгнания заключалась в исправлении души. Также он изучал редкие рукописи Первых комментаторов, которые обнаруживал в хранилищах различных общин. Рав Элиягу скрывал свое имя, чтобы избежать славы, и как только открывалась его гениальность, сразу же отправлялся в дальнейший путь. Однажды в небольшом местечке в Польше рав Элиягу зашел в синагогу, где, как обычно, учился на протяжении всей ночи. После утренней молитвы все ушли, остался лишь слепой старик, которому жена принесла скудный завтрак. Он сказал ей: здесь находится человек, который всю ночь изучал Тору, пригласи его, и пусть он присоединится к моей трапезе. Гаон отказался из опасения, что пищи может не хватить самому старику, но тот настаивал. Тогда рав Элиягу спросил об источниках их доходов, и пожилой еврей рассказал: «Моя жена ходит на мельницу, убирает там и с разрешения хозяина собирает упавшую на пол муку. На это мы живем сами и еще делимся с другими бедными». Тогда рав Элиягу присоединился к предложенной ему трапезе, состоявшей из небольшого куска хлеба. В канун шаббата слепой пригласил рава Элиягу на субботнюю трапезу. И Гаон снова стал выяснять, не окажется ли он обузой, когда самим хозяевам не хватает пищи. И старик продолжил рассказывать: «Моя жена ходит на ферму, где ощипывает куриц, за что ей дают головы и лапки, чего с изобилием хватает на весь шаббат, ну а про муку я уже говорил». Гаон принял приглашение и увидел: за столом старца сидят бедняки — мудрецы Торы, трепещущие перед Б-гом. Они едят, пьют, и их лица озарены радостью, как будто они восседают за столом царя Шломо в его дни. Весь дом окутан святостью, слепой старик излучает свет, и среди них раскрывается Б-жественное присутствие. Однажды во время странствий по Пруссии, в канун праздника Пурим, рав Элиягу опаздывал к чтению Свитка Эстер. Солнце уже клонилось к закату, а до ближайшего города было еще далеко. И вот, с ним поравнялась груженая посудой телега. Рав Элиягу попросил его подвезти. На одном из ухабов телегу тряхнуло, рав Элиягу упал и несколько сосудов разбились. Срывая на страннике досаду, извозчик избил его и оставил одного на пыльной дороге. Рав Элиягу дошел до города, когда чтение книги Эстер в синагогах уже закончилось. Тем не менее, желая прочитать свиток в миньяне среди десяти евреев, он собрал на улице подростков, заплатил им по две монеты и привел в синагогу. Но как только он разложил свиток и начал произносить благословения, юноши рассмеялись и убежали. Так единственный раз в жизни ему пришлось читать свиток в одиночестве. Рав Шмуэль из Райсена (Raseiniai) рассказывает о том, сколь важно было для рава Элиягу чтение свитка Эстер. Однажды он был вместе с ним в праздник Пурим и видел, как при чтении свитка лицо Гаона излучало небесное сияние. Несмотря на обличие простого странника, во многих местах рава Элиягу узнавали и встречали с большим почетом. Сохранилось свидетельство, что в Гамбурге, где он, как обычно, проводил все время в Доме Учения, прошел слух о его пребывании в городе, и все евреи собрались взглянуть на знаменитого мудреца. Небольшое здание наполнилось до предела, и толпа людей, сметая все на своем пути, надвигалась на рава Элиягу, погруженного в свои занятия. Служителям Дома Учения пришлось поставить вокруг раввина железные ограждения, защищавшие его от любопытных. Бегство от славы не удалось — после семи лет добровольного изгнания имя рава Элиягу прогремело по всей Европе, и он вернулся в Литву. Странствования Гаона завершились тем, что он заплатил извозчику, дабы тот остановился на время его молитвы «Шмоне Эсре». Извозчик немного подождал и поехал дальше с вещами рава Элиягу, оставив его на обочине дороги.